Книга Флорентийка. Книги 1-4, страница 156 – Жюльетта Бенцони

Завороженная Фьора должна была ухватиться за ветки кустарника, чтобы не последовать их примеру, но тут она укололась о колючий куст, и наваждение прошло…

Вдруг послышался низкий, глубокий звук, похожий на удар гонга, и мгновенно наступила тишина. Из развалин появился кортеж…

Во главе, неся крест, к которому был привязан труп собаки, шел негр атлетического сложения, одетый в ярко-красного цвета рясу, с разрезами, через которые было видно его бронзовое тело, за ним шли две девушки, нагота которых была едва прикрыта прозрачными белыми туниками. На головах у них были венки из плюща, одна несла кадило, вторая держала двумя руками кубок, наполненный зернами пшеницы и черными маслинами. Мужчина, похожий на священника, заключал процессию.

На нем была одежда, точно такая, как у христианского священника. Только она была белая с красной подкладкой и вышивкой в виде длинных языков черного пламени. Вместо креста его грудь украшал какой-то странный амулет. На голове у мужчины было что-то похожее на небольшую каску с рогами, в руках он нес чашу, накрытую красным покрывалом. Колдуны поднимались и кланялись ему, когда он проходил мимо. Они отодвинулись от алтаря, если можно было назвать так это сооружение, и выстроились в два ряда с двух сторон.

Священник поставил чашу на алтарь, затем, пав на колени, воздел руки к демонической статуе и громко воззвал:

— Отец зла и греха, разврата и преступления, сатана, бог удовольствия и богатства, вечный источник мужественности и запретных страстей, хозяин тех, кто предается разврату, приди к нам сегодня ночью сюда, где мы собрались, чтобы почитать тебя и обожать!..

Несмотря на запрет Деметриоса, Фьора не выдержала и тихо спросила:

— Кто этот человек?

— Священник, лишенный сана, только бывший священник может служить эту мессу…

— Он…

— Замолчи и, что бы ты ни увидела, не произноси ни слова! — строго сказал Деметриос.

Церемония вошла в новую фазу: сначала колдуны, а затем и все присутствующие парами стали проходить перед статуей для приветствия. Они простирались ниц перед алтарем и перед статуей, затем возвращались на свое место. Последней оставалась одна женщина из тех трех, которые, должно быть, принадлежали высшему обществу. У нее в руках был серебряный поднос, на котором лежало что-то бесформенное. Встав на колени, она подала его священнику, который поднес блюдо к идолу:

— Прими, отец лжи и преступления, эти сердца, вырванные у лгуна и убийцы, которые преподносит тебе твоя служанка чтобы ты одарил ее своими благими дарами. Она предлагает свое тело, чтобы мы на нем совершили обряд жертвоприношения.

Деметриос, почувствовав, как задрожала Фьора, обнял ее и снова закрыл ей рот рукой, боясь, что она может невольно вскрикнуть.

— Я говорил тебе, — прошептал он, — что придется спускаться в ад. Будь мужественной!

При свете костров женщина совершенно разделась и обнаженная легла на алтарь. Несмотря на маску на ее лице, Фьора уже узнала в ней Иерониму. С чаши на мгновение было снято покрывало, и ее поставили на живот женщины. Несмотря на то, что Иерониме было давно уже не двадцать лет, ее полное тело было еще крепким и могло привлекать мужчин, чем и объясняется власть, которую она имела над Марино Бетти.

Святотатство, которое для них было мессой, началось.