Книга Флорентийка. Книги 1-4, страница 14 – Жюльетта Бенцони

— Святой человек, как вы, отец мой, не должен лгать. Что-то подсказывает мне, что вы нашли этого ангела в приюте Шаритэ… и по справедливости ее имя должно быть Мари… или Жанна! Что с вами? Не делайте такое лицо! Я любопытна, но умею держать язык за зубами. А то, что сегодня утром произошло в Моримоне, это самое печальное, что могло произойти.

Эти несчастные дети…

— Как вы догадались? — спросил Франческо.

— Я следила за процессом. О! Совсем не из любопытства, нет. Я желала, чтобы им, по крайней мере, сохранили жизнь.

И часто видела мессира Шаруэ, хлопотавшего за них…

Неожиданно голос Леонарды сорвался, она вытащила большой носовой платок и громко высморкалась.

— Оставим их с миром и вернемся к тому, с чем пришла.

Вам нужна кормилица, не так ли, мессир?

— Да, это так.

— Я думаю, смогу найти вам то, что вы ищете. Недалеко отсюда живет бедная девушка из моих родных мест. Ее изнасиловал один солдафон. Она пришла в город, чтобы скрыть свой позор, и я забочусь о ней. Позавчера она родила ребенка, который умер, едва появившись на свет.

— Она согласится кормить малышку? Да еще уехать так далеко?

— Уверена, что согласится. Но при одном условии: я поеду с ней.

Мужчины удивленно переглянулись.

— Вы хотите покинуть этот дом, где вас так ценят, не зная даже, куда вы направляетесь, ни кто я? Но… почему?

— Я надеюсь, меня оценят и там, куда я последую, — не смущаясь, заметила Леонарда. — Кроме того, я хорошо разбираюсь в людях. И еще один довод: вы увезете Жаннет, а я привыкла заботиться о ней, она достаточно хлебнула горя. Я очень привязалась к ней… — Тон ее голоса изменился, стал серьезным, в нем чувствовалось волнение:

— ..Но, возможно, не так, как к той крошке, которая спит сейчас в моей комнате.

Когда я взяла ее на руки, то почувствовала себя счастливой.

Это как небесный дар, ответ на невыразимую печаль, которую я испытала, увидев ее мать, входящую в город в окружении стрелков и закованную, словно преступница.

Франческо смотрел на Леонарду с любопытством. Эта женщина казалась ему удивительной.

— Кровосмешение — это не грех в ваших глазах, донна Леонарда?

— Очевидно, не больше, чем все остальные грехи, — ответила она. — По-моему, только один бог может судить о чрезмерности в любви. Он один обладает такой властью. Единственно, кто заслуживает смерти, так это Рено дю Амель: за свою ненависть. Но я пришла к вам не для дискуссий, — добавила Леонарда, обретя свой обычный вид. — Мне идти за Жаннет?

— Я буду вам очень признателен. Но прежде сходите за ребенком…

— Я же вам сказала, она спит.

— Это неважно. И попросите, пожалуйста, мадам Бертиль и мэтра Гуте подняться ко мне… — Он повернулся к старому священнику. — Что необходимо для крестин?

— Вы хотите?.. Впрочем, почему бы и нет? Чистая вода, соль, белое белье, крестный, крестная…

— Я буду крестным, а донна Леонарда — крестной… если она пожелает, а мэтр Гуте и его жена — свидетелями.

Голубые глаза Леонарды засветились под стеклами очков.

— Я сейчас же иду за ними. Потом приведу Жаннет.

Несколькими минутами позже маленькая девочка, обреченная на позор и смерть, получила крещение из рук Антуана Шаруэ и имя Фьора-Мария: приемная дочь Франческо-Мариа Бельтрами. Крестным стал тот же Бельтрами, а крестной Леонарда Мерее.