Книга Флорентийка. Книги 1-4, страница 135 – Жюльетта Бенцони

— Он был в Бадиа, но потом должен был вернуться во дворец, чтобы принять посланника короля Англии Эдуарда.

Каждый раз, когда ему позволяло время, Лоренцо Медичи посещал свой сад. В равной степени поэт и государственный деятель, он любил давать отдых своему мозгу и своим глазам, созерцая пышную зелень, слушая пение птиц, чувствуя над своей головой лишь бесконечное голубое небо. Будучи ограниченными в пространстве, так как это был сад вокруг дворца, расположенного в городе, садовники обычно использовали мирт, предпочитая его прочим растениям, придавая ей форму разных животных и других фигур. Была даже галера с развернутыми парусами, все это — вокруг шедевра, возвышавшегося на гранитном постаменте, статуи Юдифи работы Донателло.

Под колоннадой, которая вела в сад, находились три римских саркофага, античная статуя сатира Марсия, искусно восстановленная, и прекрасный Давид Донателло.

Когда Деметриос приехал ко дворцу, он остановился под этой колоннадой и пристроился в тени Марсия. Лоренцо Великолепный, правда, был не один, он стоял, опершись на статую Юдифи. Его собеседником был фра Игнасио. Беседа их не была тайной, так как голос монаха звучал, как труба в день Страшного суда, очевидно, чтобы слышало его как можно больше людей.

— Знаешь ли ты о слухе, который появился сегодня утром невесть откуда? — вопрошал испанец. — Девица, которая убежала из монастыря Санта-Лючия, что меня, не скрываю, несколько удивило, была на самом деле похищена.

— Я знаю. Донна Лукреция, моя мать, возвратясь сегодня утром после мессы, рассказала мне об этом слухе. Но ты сам говоришь, никто не знает, откуда он появился. Значит, верить ему не стоит.

— У нас говорят, дыма без огня не бывает…

— У нас тоже так говорят, но ты нездешний и не знаешь, что у жителей Флоренции очень богатая фантазия. Они любят все волшебное, фантастическое и умеют пересказывать старые истории и сочинять новые…

Худое тело монаха напряглось под белой сутаной.

— Мне кажется, что ты несерьезно относишься к этому делу. Не думаешь ли ты, что надо организовать поиски?

— Я уже отдавал приказ разыскать Фьору Бельтрами, но безуспешно. Бедное дитя, должно быть, покинула город…

— Ты называешь ее бедное дитя, а я — колдуньей! Это дьявольское создание пользуется в твоем городе и, может быть, даже в твоем дворце поддержкой, которая позволила ей избежать божьего суда, а также и людского.

Молния сверкнула в глазах Лоренцо Великолепного.

— В моем дворце? Ты хочешь сказать, что я ее похитил и прячу здесь?

Гнев, прозвучавший в голосе Лоренцо, заставил фра Игнасио отступить:

— Прости меня, если я не так выразился, мною движет лишь усердное желание служить господу. Я не о тебе говорю.

В твоем дворце много народу, и ты не можешь знать, что делают твои многочисленные друзья, среди них, может быть, есть такие, которых не следовало бы иметь великому князю…

— Я не князь, а лишь первый из жителей этого города.

У нас республика, фра Игнасио! Значит, я имею право выбирать себе друзей.

— Не играй словами. Если ты — не князь, то твоя супруга — княгиня, а твои сыновья станут князьями, и не подобает, чтобы высокорожденные дети, которых ожидает великая судьба, воспитывались бы вне христианской религии. Ты же им дал в учителя безродного бродягу, который говорит по-гречески и воспитывает их на образах демонов, которых древние называли богами…