Онлайн книга «Флорентийка. Книги 1-4»
|
— Эти две женщины слишком ненавидят друг друга, чтобы можно было добиться от них правды, но есть способ узнать истину. Я предлагаю положиться на суд божий. Подвергнем их, одну и другую, испытанию водой! Наступила гробовая тишина. Флоренция славилась свободомыслием и широким признанием взглядов греческих философов. Иногда это даже вызывало беспокойство церкви. Флорентийцы никогда не прибегали к суду божьему, полагая, что все это уже ушло в прошлое. Лоренцо сразу выразил свой протест. Все заметили его недовольство и раздражение по тому взгляду, который он метнул на испанского монаха. — Разве мы не можем не прибегать к этой мере и положиться на мудрость людей, которые в этом городе призваны следить за порядком и соблюдением закона: на наших магистратов, барджелло , гонфалоньера Петруччи? Мне кажется, они смогут найти убийцу Франческо Бельтрами… или убийц, если человек, нанесший ему удар, был наемным исполнителем чьей-то воли. Эти хвалебные слова несколько разрядили атмосферу. Приоры были явно довольны, что монаху напомнили об их высоких функциях и заслугах. Заметив одобрительные кивки, Лоренцо решил продолжать свою речь, воспользовавшись своим преимуществом в тот момент, но вдруг Иеронима выступила вперед и опустилась на колени перед братом Игнасио: — Что касается меня, то я согласна подвергнуть себя суду божьему, преподобный отец. Мне кажется, вы совершенно правы. Только господь может очистить меня от подлого обвинения. Впрочем, оно меня не удивляет, поскольку исходит от такого мерзкого создания! Фьора остолбенела от дерзкой выходки противницы. Неужели она до такой степени не уважала господа, что хотела сделать его сообщником совершенного ею преступления? Поднявшись с колен, Иеронима с торжествующим видом обратилась к Фьоре: — Теперь твоя очередь, ничтожество! Что ты скажешь? — Отстранив пытавшуюся удержать ее Леонарду, Фьора спокойно вышла вперед и опустилась на колени, но не перед испанским монахом, а перед Сеньорией: — Я тоже согласна предстать перед судом божиим, и я еще раз во весь голос повторяю мое обвинение: мой отец — никто и никогда не заставит меня называть его иначе — был убит по Приказу этой женщины, и я благодарю преподобного брата Игнасио за предоставленную таким образом возможность получить недостающее подтверждение моим словам. В душе Фьоры вдруг воцарилось полнейшее спокойствие. Конечно, она понимала, что, соглашаясь на суд божий, она шла на почти верную смерть: через два или три дня ее оденут в белую рубашку и, туго связав веревками, чтобы всякое движение стало невозможным, бросят в Арно, где сейчас поднялась вода. Вряд ли она всплывет на поверхность. Но по крайней мере она вновь соединится со своим отцом, ведь земная жизнь без него ее больше не интересовала. Единственного человека, способного ее защитить, здесь не было. Тот, которого она полюбила, посмеялся над ней, оттолкнул ее. Не было никакой надежды встретиться с ним вновь. Наконец, от нее отвернулись люди, которые говорили, что любят ее. Весь город, встречавший ее раньше с улыбкой и похвалой, вдруг встал против нее с жестокой радостью посредственностей, которые наблюдают, как срывается и падает вниз тот, кто еще вчера занимал высокое положение. Ее утешала единственная мысль: пусть она умрет, но Иеронима разделит ее участь. Если только… если только ее испорченный, изворотливый мозг не нашел способ, как не утонуть… |