Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 732 – Жюльетта Бенцони

Тремэны ожидали увидеть замок в лихорадке, но там царила тишина, как будто в доме был покойник. После ночного дождя, принесенного западным ветром, его черепичные крыши будто бы сгорбились под грузом несчастья. Во дворе не было ни души. Никто не вышел принять лошадей. Лишь какая-то старушка при виде всадников убежала, прихрамывая.

Ощущение кошмара усиливалось, но когда Гийом и его люди вошли в замерший в ужасе замок, они вдруг услышали высокий женский голос, чистый, четкий, от которого замерло сердце хозяина «Тринадцати ветров». Роза! Она уже приехала и явно взяла дело в свои руки. Из-под охватившей все существо Гийома тревоги пробился крохотный росток радости. Он толкнул дверь большой гостиной и увидел свою подругу. Роза де Варанвиль стояла, скрестив на груди руки, окруженная собравшимися слугами, и задавала вопросы. Элизабет тоже была здесь, но отец ее поначалу не заметил. Зато Артур, искавший именно ее, направился прямо к ней: его сестра сидела в уголке вместе с Белиной и плакала, опустив рыжеволосую голову на плечо своей бывшей гувернантки.

— Вы должны вспомнить, — говорила госпожа де Варанвиль, — видели ли вы возле дома незнакомых людей в последние дни?

— В последние дни — нет, — ответила Этьеннетта Эртелу, первая горничная, — но они были здесь три недели назад. Как обычно, весной здесь проходили цыгане, которые плетут корзины. Но они точно не представляли никакой опасности: старик, две женщины и мальчик, которые направлялись в церковь. И никто не жаловался, что его обокрали. Даже куры все целы!

— Эти цыгане после вас были у нас в Варанвиле, но оставались они всего лишь на пару дней. Фелисьен Гоэль их очень не любит. И я согласна с вами, Этьеннетта: к этой драме они не имеют отношения... А, Гийом, вот и вы! — добавила Роза так естественно, будто они виделись накануне, а не много месяцев тому назад. — Вы нам очень нужны, и я боюсь, у нас нет никаких оправданий...

Гийом взял ее руку, к которой едва успел прикоснуться губами, когда Роза очень печально сказала:

— Страшусь я и того, что вы навсегда потеряли доверие к нашим домам, которые оказались не способны сохранить самое ценное для вас, хотя вы на нас и рассчитывали.

— Что за глупости, Роза! Как я могу не доверять вам, когда вы были самым лучшим, самым внимательным моим другом? Ваши слова причиняют мне боль. Вспомните, как в прошлом году Элизабет покинула Варанвиль по своей собственной воле, и это ей пришлось просить у вас прощения. Что касается драмы, которая происходит сейчас, то, очевидно, избежать ее было невозможно.

— Нам следовало быть внимательнее. Двери были заперты, и окна открыты, но летом это вполне естественно. Неосторожность, конечно, но от нее моя тетушка слегла.

— Я не хочу, чтобы вы терзали себя. Я привел с собой людей, мы обыщем окрестности...

Гийом подошел к ней, желая взять обе ее руки, но Роза быстро спрятала их за спину и даже отступила назад.

— Обнимите сначала вашу дочь! Можно подумать, будто вы ее не заметили. Именно она больше всего нуждается в вашей помощи.

Стыд, затопивший Гийома оттого, что он даже не подошел к дочери, немного смягчил огорчение, которое причиняло ему отношение Розы. От былой нежности явно ничего не осталось. Она даже не позволила ему встретиться взглядом с ее большими зелеными глазами. Не ответив баронессе, Гийом подошел к Элизабет и нежно обнял ее. Она с печальным вздохом прижалась к отцу.