Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 722 – Жюльетта Бенцони

— Не понимаю, почему я мог бы их опасаться...

— О нет, вы все отлично понимаете! Вы не сказали мне правды. Ваша история — ложь.

— Почему вы так думаете?

— Скажем, я нюхом чувствую фальшь. Итак, говорите правду, и побыстрее! Он действительно мертв?

В душе Брюслара явно шла борьба, потом он все-таки неохотно признался:

— Нет, но было бы лучше, если бы он умер. И прежде всего для вашей дочери.

— Я не понимаю, почему.

— Это очевидно. Ей всего шестнадцать лет, и, овдовев, она могла бы начать жить заново.

— Мне казалось, что вы с уважением относитесь к религии, господин шевалье де Брюслар. Вы считаете пустяком брак, освященный аббатом Николя?

— Да хранит меня Господь от этого! Без вашего согласия его все равно можно считать незаконным. В крайнем случае у Рима будет право расторгнуть его. И это обязательно будет сделано, если принцу действительно удастся вернуть себе трон. Поверьте мне! Для вашей дочери будет лучше считать его умершим. В любом случае это случится довольно скоро.

Шевалье показалось, что он убедил хозяина дома, потому что тот позвонил в колокольчик, после чего на пороге библиотеки появился Валантен.

— Принесите нам кофе и водки. Или мой гость предпочитает вино? — добавил он, вопросительно глядя на Брюслара.

— Нет, кофе — это замечательно, только...

— Нам с вами необходимо поговорить, и мне лично просто необходимо выпить... А теперь садитесь на ваше место и расскажите мне все!

— Чего ради? Эти двое никогда больше не будут жить вместе. Поймите же! Пусть лучше она думает, что он мертв! Так она быстрее его забудет.

— Элизабет не из тех, кто забывает. И потом, у нее есть великолепная причина помнить о своем супруге: в июне месяце она станет матерью.

— Господи! Ничего хуже и придумать было нельзя!

Сидевший в кресле Брюслар как будто съежился. Он действительно выглядел удрученным. И Тремэну даже стало его жаль.

— А вы не преувеличиваете? Почему же это самое худшее?

— О, не для него, нет! Вполне вероятно, принц никогда не узнает, что стал отцом. Но для нее... Поймите же, Тремэн, если в Лондоне узнают о существовании этого ребенка, он будет в постоянной опасности. И его мать тоже. Если только герцогиня не разрешится девочкой.

— Соблаговолите объяснить.

Когда Валантен принес кофе и напитки, шевалье де Брюслар, который наконец понял, что Тремэн просто так не сдастся, начал свой рассказ:

— Вам уже известно, что Лондон потребовал возвращения принца под предлогом того, что операция показалась англичанам плохо подготовленной и шансы на успех уменьшались с каждым днем. Но вы не знаете того, что за помощью, оказанной Англией, стояла женщина.

— Я знаю об этом. Госпожа де Вобадон мне рассказала.

— Тем лучше. Значит, она упомянула о том, что эта дама близка к королевской семье, у нее есть и состояние, и доверие Вильяма Пита, которого привело к власти возобновление войны. Молодая и красивая леди Люси — вы позволите мне не называть ее фамилии — влюбилась в принца с первой же встречи, когда он прибыл с Мальты. Она приняла его, если можно так выразиться, с одобрения правительства, и принц долго жил в ее замке в Шотландии. Разумеется, леди Люси поддерживала его стремление вернуть трон. Думаю, не без задней мысли. Королевой она бы, скорее всего, не стала, но приобрела бы признательность нового короля или его любовь и заняла бы место, подобное месту Дианы де Пуатье при Генрихе II, хотя разница в возрасте была бы куда меньшей. Судя по всему, поначалу их соединили достаточно нежные чувства, и насколько далеко все это зашло, вам никто не скажет. И принц, естественно, не подавал виду, что в сердце живет другой образ, как говорят поэты. Именно леди Люси доверила защиту принца барону де Сент-Алину, эмигранту с острыми зубами, входившему в число ее друзей...