Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 631 – Жюльетта Бенцони

— Проклятие! — с легкой усмешкой воскликнула Элизабет. — Меня освободил сам Бонапарт! Какая слава! Ему известно, кто я такая?

— Ты сошла с ума? Мы поостереглись упоминать о твоем замужестве, — сказал Гийом, понизив голос. — Так захотел Талейран. И не без причины: как бы он стал просить у консула помилования для так называемой королевы Франции? Ты бы осталась в тюрьме до конца жизни!

В карете повисло молчание. Опершись головой о подушки, Элизабет закрыла глаза. Через некоторое время она прошептала:

— Тюрьма до конца жизни? Это то, что ожидает Луи Шарля, если они его схватят?

— Не знаю. Может быть.

— Если произойдет это великое несчастье, я присоединюсь к нему. Больше ничто не должно нас разлучить.

— Ты до такой степени его любишь?

— Мне невыносима мысль о жизни без него. Вы должны были бы понять меня, вы же сами любите одну женщину более сорока лет!

Гийом почувствовал, как его сердце тает. Эти слова произнесла исполненная решимости женщина, но голос принадлежал все еще очень ранимой маленькой девочке.

— Я понимаю тебя, — очень нежно произнес он, — но я не хочу, чтобы ты жертвовала собой.

— Вам придется привыкнуть к тому, что я прежде всего его жена.

— Это значит, что мы ничего для тебя не значим?

— Никакая любовь не может вырвать вас из моего сердца, вас, мальчиков и всех остальных из дома «Тринадцать ветров». Вы плоть и кровь поместья. Но ведь в любом случае вы знали, что когда-нибудь я выйду замуж.

— Это так, но Варанвиль всего лишь маленький городок, а ты выбрала опасности больших дорог. И это совсем другое.

— Судьбу не выбирают... Кстати, куда вы меня везете? Я надеюсь, вы не видите никаких неудобств в том, что я попытаюсь воссоединиться с мужем?

— Потому что ты знаешь, где он может находиться?

— Нет, но наши друзья предусмотрели несколько убежищ на случай неудачи. Вспомните наш разговор! Луи Шарль сам сказал вам об этом. Вам остается только довезти меня до начала улицы... Сент-Оноре! Да-да, именно так! А потом я сама легко найду дорогу.

Гийом в немом изумлении смотрел на дочь.

— Ты совершенно обезумела! Ты случайно не думаешь, что мне разрешили забрать тебя из тюрьмы только для того, чтобы доставить тебя по другому адресу? Это абсолютный бред!

— Отнюдь нет! Это доверие: разве это не лучший способ для вас доказать, насколько мы заблуждались насчет вас? Я даже скажу вам, к кому я направляюсь. Речь идет об английском священнослужителе, который живет в Париже с тех пор... Ай!

Гийом взял дочь за руку и сжал ее с такой силой, что сделал ей больно. Одновременно он сквозь зубы отчитывал ее:

— Довольно! Я не желаю больше ничего слышать! Лучше ты послушай меня внимательно: приказ Первого консула не допускает двойного толкования. Мы вместе с тобой должны покинуть Париж и нынче же вечером отправиться в Нормандию. Это одно из условий твоего освобождения.

— А остальные условия? Каковы они?

— Тебе незачем об этом знать. На тот случай, если ты не заметила, обращаю твое внимание на то, что мы едем в почтовой карете, а не в фиакре.

— И вы увезете меня в Нормандию? Но не в «Тринадцать ветров», я надеюсь? Вам известно мое мнение о пребывании там Лорны...

— Я ничего не забываю. Ты не поедешь и в Варанвиль. После того, как ты поступила с Розой, я не осмелюсь ее попросить приютить тебя снова.