Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 591 – Жюльетта Бенцони

— У меня есть все основания этому верить.

Фуше задумчиво провел ладонью по небритой щеке, пальцы затеребили нижнюю губу.

— Итак, Питт будет разыгрывать две карты: Людовик XVIII... и Людовик XVII! — пробормотал он, размышляя вслух. — Один против другого или один вместе с другим, а Питт оставляет за собой право убрать проигравшего? Не верю, что Питт принимает всерьез второго: слишком молод, слишком неопытен. Граф Прованский старый лис, тщеславный, но хитрый. Англичане определенно интересуются им больше, чем его племянником. Но юнец может внести некоторое разнообразие. Мне очень хочется думать, что его следы обнаружатся возле одного из британцев. Из тех, кто давно обосновался во Франции, явно отрезанный от своей матери-родины, и который пользуется покровительством министра иностранных дел. Господин Талейран-Перигор относится к числу ваших парижских знакомых?

— Не имею такой чести.

— Ваш друг Лекульте, как все финансисты, поддерживает с ним великолепные отношения. Мне бы хотелось, чтобы он вас представил. А вы постарайтесь вызвать у него симпатию, чтобы вас почаще приглашали.

— Вы, должно быть, бываете там постоянно, господин министр!

— Ни в коем случае! Мы искренне ненавидим друг друга. Он презирает во мне бывшего якобинца, а я в нем ненавижу бывшего епископа Отенского, развратного представителя высшей знати. Он один из той троицы, которая убедила Первого консула распустить мое министерство. Когда будете в салоне Талейрана, поищите некоего Квентина Кроуфорда. Он шотландец, много лет назад влюбился в королеву Марию-Антуанетту и так и не излечился от этой любви. Он создал ее культ. Вполне вероятно, что свое поклонение он мог бы перенести на сына, которого она обожала.

— Отчего же вы не установите наблюдение за этим человеком? Даже если вы персона нон грата у господина Талейрана, для вас это должно быть просто.

— Будьте уверены, что этим я тоже не пренебрег. Но между тем, что происходит на улице, и тем, что происходит в салоне, огромная разница. Тем более что в дом Кроуфорда у меня доступа нет. У него есть несколько слуг, которые чрезвычайно преданы ему. Что-то подсказывает мне, что вы могли бы неплохо поохотиться на улице Бак Например, хорошо было бы посмотреть, как отреагируют на ваше имя сам Кроуфорд или некоторые из его друзей. Что скажете о моей идее?

— Ее надо обдумать, но роль шпиона приводит меня в ужас! — высокомерно бросил Тремэн.

— У вас нет выбора, — резко оборвал его Фуше. — Если вы поможете мне схватить принца, вы увезете вашу дочь домой в полнейшей безопасности. Но если же я найду парочку без вашего участия, или же вы решитесь работать только на себя, мадемуазель Тремэн будет считаться соучастницей заговора и станет государственной преступницей. Она может даже... погибнуть: полицейские такие неловкие!

— Только посмейте это сделать! — прорычал Гийом, сжимая кулаки.

— Успокойтесь и постарайтесь меня понять! В действительности меня больше волнует Талейран, чем принц. Если я смогу перед Бонапартом обвинить его в том, что он защищает врагов нации, я отплачу ему той же монетой. Ну-с, что скажете?

— Сначала ответьте мне на один вопрос: что вы сделали с посыльным господина де Сен-Совера?

— Он в погребе, но цел и невредим, уверяю вас! Этот человек вас интересует?