Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 524 – Жюльетта Бенцони

Элизабет не была большой музыкантшей, но играла приятно. Вначале она исполнила небольшой менуэт, затем напела арию Аминты из оперы «Король-пастор»

Я всегда буду его любить

Верного супруга и преданного любовника.

Только о нем буду вздыхать,

Только в нем, нежном и добром

Я найду покой и удовольствие.

Выбор арии был лукавым. Это была одна из любимых арий Лорны. Часто, когда снег держал дом в плену, она пела эту арию своим прекрасным бархатистым голосом, особенно тогда, когда Гийом оказывался поблизости.

Сыграй что-нибудь другое! – попросил Артур. – Это очень красивая мелодия, но в последнее время мы ее очень часто слышали...

Тогда хочешь?

Мое сердце вздыхает дни и ночи.

Кто может сказать мне, не любовь ли это?

— Это тоже не надо! Почему ты так хочешь играть репертуар моей сестры? Спой другое!

— А ты, – возразила девушка, – почему так хочешь, чтобы она поскорее уехала? Ты больше ее не любишь? Ну, Артур, ответь мне! Что-то здесь не так! Я это чувствую!

— Видишь ли, снова начнется война, а она должна выйти замуж, и ей нечего делать здесь... И еще, ты не вынесешь ее долгого пребывания, будешь страдать, а я не могу видеть тебя несчастной. Я никогда с этим не соглашусь...

Взволнованная Элизабет встала, подошла к своему младшему брату и обняла его. Обычно сдержанная в проявлении своих чувств, за исключением гнева, она редко проявляла нежность. По отношению к брату это было впервые, и так как он был почти одного роста с ней, то смог увидеть слезы на ее глазах. Однако она попыталась спрятать свое волнение за шуткой:

— Какое открытие! Наш флегматичный сэр Артур не намекает ли на то, что любит свою сестру?

— Я вовсе ни на что не намекаю! Ты для меня самое дорогое на свете, и поэтому я больше не люблю Лорну...

Гийом, беседуя с Франсуа в библиотеке, тоже услышал музыку. Она напомнила ему о тайном удовольствии, которое он испытывал, когда его красивая племянница пела, ласково глядя на него своими золотистыми глазами... Какая глупость с его стороны, что он не почувствовал тогда, что она начинала его соблазнять. И какую мерзость вкусил он теперь от отравленного любовного напитка! Где набраться мужества, чтобы больше его не просить?

В эту ночь он не мог уснуть. Запершись в своей комнате, он ходил взад и вперед, как плененный зверь, не находя ни минуты покоя. Он ненавидел сам себя, потому что с тревогой думал о том, что однажды Роза может принять Франсуа, а тело его требовало Лорны. Он попал в ситуацию Буриданова осла, который не мог понять, чего он больше хочет, пить или есть, и был потому обречен на смерть, находясь на равном расстоянии от охапки сена и от ведра воды. Эта нестерпимая ситуация требовала скорейшего решения.

Всегда легче отдавать приказания, чем их исполнять! Особенно в такую ночь! С самого вечера сильный северный ветер бушевал в окрестностях Пернеля, грозя сорвать крыши зданий, переломать кроны деревьев. К завываниям ветра добавился шум разъяренных волн. Все это соответствовало его душевной буре, напоминавшей предыдущую бурную ночь и ее сладострастное завершение. Какое укрытие может быть приятней в подобную ночь, чем шелковистое тело женщины в теплой постели?

Воспоминания были невыносимы, и Тремэн, желая от них избавиться, решил оглушить себя крепким напитком. Он пошел за бутылкой рома и осушил ее до дна, пока алкоголь не взял наконец свое...