Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 492 – Жюльетта Бенцони

— Но вы уж очень далеко спрятались. Правда, у вас есть слуга, который может вас защитить. Он кажется очень сильным, хотя его лицо и не слишком внушает доверие.

— Урбен? Это лучший в мире молодой человек, несмотря на его неприветливый вид. Скажу еще, что он больше сторожевая собака, чем слуга. Мы познакомились с ним на ферме, когда у нас случилось несчастье. Он привязался к Евлалии. Она такая добрая... и безропотная! Он умрет за нее! А теперь, месье Тремэн, прошу вас меня извинить: настойка готова, и я должна подняться к сестре. Спасибо за вашу заботу, и я надеюсь, что все будет хорошо и крыша не упадет нам на голову. Доброго вам вечера!

Ему просто указывали на дверь. Она поставила чайник с настойкой на маленький поднос рядом с горшочком меда и, поклонившись Гийому, направилась к лестнице. Тремэн задумчиво взял свои перчатки, шляпу и трость и вышел из дома. Он прошел по садику, больше никого не встретив. Любезный Урбен больше не показался, о чем Гийом нисколько не сожалел.

Прежде чем сесть в седло, он бросил последний взгляд на дом каторжника в надежде увидеть что-то еще, что могло бы ему помочь разгадать эту загадку.

Здраво рассуждая, этих двух несчастных не в чем было заподозрить. Если «лучший в мире молодой человек» состоял в банде убийц, действовавших под командованием мнимого Марьяжа, они могли этого и не знать. А если знали, то кто мог сказать, не был ли этот Урбен настоящим главарем банды, держащим их в страхе? Но серый фасад дома молчал. Он повернул лошадь и отправился домой.

Вот тогда он и увидел всадницу... Закутанная в большой черный плащ, спускающийся широкими складками на темную шкуру лошади, с отброшенным на плечи капюшоном, открывающим ее красивую гордую головку в ореоле огненно-рыжих волос, у дерева неподвижно стояла Лорна, вызывающе улыбаясь.

Увидев ее, Гийом дал волю своему гневу. Эта невыносимая женщина попала под горячую руку, и он излил на нее все свое раздражение.

Лорна увидела его покрасневшее от гнева лицо и поняла, что она попалась ему не вовремя, но, сделав вид, что ничего не произошло, она направила коня ему навстречу. Ожидая взрыва гнева, она несколько напряглась в седле. И залп был пущен. Звенящим от злости голосом он спросил:

— Кто возводил вам шпионить за мной? У вас есть хоть какой-то повод, объясняющий ваше появление здесь?

— Никакого, если подходить к этому с вашей точки зрения, но это действительно так: я за вами следила. Поскольку вы так спешили и были столь нелюбезны со мной, я решила, что вы едете на свидание с женщиной.

— А если бы и так? Какое вам дело до моей личной жизни?

Она как-то лениво улыбнулась, прикрыла ресницы и рукой откинула прядь волос, упавшую ей на лоб.

— Вам может показаться странным, но мне кажется, что я совершенно естественно интересуюсь вами. Вас связывали с моей матушкой такие крепкие узы! Ее смерть не смогла их полностью порвать, и я здесь, чтобы подхватить их.

Гийом приблизил коня к ней так, что его нога касалась юбки молодой особы, и жестко бросил:

— Мари была моей единственной в жизни любовью, и я был ее любовником. Надеюсь, вы не собираетесь занять ее место? Вы лишь моя племянница, и мне хотелось бы поскорей забыть, что этим родством я обязан моему брату-предателю, продавшему Квебек англичанам! Что и сделало из вас англичанку, ко всему прочему!