Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 456 – Жюльетта Бенцони

— Я пришел рассказать тебе одну историю. Историю про маленькую девочку и маленького мальчика...

— Я ее знаю. Мама мне этой историей все уши прожужжала.

— Она не могла тебе рассказать все. Да и я не знаю того, как она жила в годы нашей разлуки. Ты готов слушать?

— Почему бы и нет?

Гийом говорил долго, прерываясь только доя того, чтобы помешать угли или подкинуть полено в огонь. Он раскрыл двенадцатилетнему сыну всю свою жизнь с момента встречи с Мари в снежном сугробе внизу улицы Святого Людовика в Квебеке и до того страшного дня, когда он вынужден был попрощаться с ней в малой гостиной замка Мальмезон в Рюэле. Не упомянул он только о неверности своей супруги: нужно, чтобы Артур, как и Элизабет и Адам, считал Агнес Тремэн благородной женщиной. Артур не раскрыл рта в течение всего рассказа...

Окончив, Гийом встал со стула:

— И вот еще что – самое главное: я любил твою маму, я и сейчас... люблю ее... Ну так почему же мне не любить тебя, моего сына, плод нашей огромной любви? У меня не было возможности растить тебя, заботиться о тебе, и я всегда очень сожалел об этом. Ну что ж, я устал бороться и решил предоставить тебе свободу выбора.

— У меня есть выбор?

— Да, и, предлагая его тебе, я никоим образом не нарушаю последнюю волю Мари. Если ты согласен стать моим сыном, ты действительно станешь им и получишь с моей стороны все: ласку, нежность, заботу, защиту, но и строгость в случае необходимости. Я не прошу тебя любить меня. Ты не первый сын, ненавидящий своего отца, но в остальном предлагаю тебе играть честно и в соответствии с обстоятельствами...

— А если я откажусь, вы отправите меня в Англию?

— Нет, потому что твоя мать, уверенная, что ты будешь там постоянно подвергаться опасности, просила ни я коем случае этого не делать. Помнишь, в Лондоне я познакомил тебя с Франсуа Ньелем, он приедет справить Рождество вместе с нами. Это самый прекрасный человек на земле, но у него нет сына. Ты можешь отправиться с ним в Канаду, это наша общая родина. Я знаю, Франсуа сделает все, чтобы тебе у него было хорошо. Но в любом случае, что бы ты ни решил, знай – ты Тремэн и имеешь те же права на мое наследство, что и Элизабет, и Адам...

В течение нескольких мгновений в комнате раздавался только стук медного маятника на больших стенных часах, такой же медленный и строгий, как стук могучего сердца. Затем Артур тихо спросил:

— Должен ли я ответить сейчас же?

— Нет. Можешь подумать. Но до того лишь дня, когда Франсуа приедет в Тринадцать Ветров. Последнее, и я ухожу: не забывай, если ты все же решишься нас покинуть, мы все будем сожалеть и, быть может, тосковать...

Схватив трость и шляпу, Гийом быстро вышел, чтобы скрыть волнение. Ему хотелось заключить в объятия этого маленького упрямца с глазами Мари-Дус... О, эта пытка неизвестностью, как долго продлится она?!

Артур позвал его через два дня. Гийом пришел порядком встревоженный, но если он ожидал длительных объяснений и выворачивания души наизнанку, то ошибался– Артуру это было чуждо.

Мальчик сидел там же, возле камина, но на этот раз с иголочки одетый, на коленях у него возлежала кошка по кличке Левкой.

— Отец, – заявил он с чисто британской выдержкой, что вовсе не помешало Гийому принять это слово, как подарок Небес, – я выздоровел. Не думаете ли вы, что мне пора возвращаться домой?