Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 452 – Жюльетта Бенцони

— А он? – воскликнул Гийом, жестом указывая на больного мальчика. – Он только что потерял мать, что он подумает, если я оставлю его?

— Значит, ты считаешь, что, поручая сына моим заботам, ты бросаешь его? Если бы я не знала, как ты переживаешь, то выставила бы тебя за дверь. Не забывай одну вещь: этот мальчуган тоже сбежал от тебя. Ему предстоит объяснить многие вещи, не думаю, что ты на это способен.

— Надо еще сделать так, чтобы он смог услышать ваши объяснения, – перебил Анн-Мари доктор. – И прежде всего вырвать из лап смерти. Итак, Тремэн, забирай Адама и езжай домой! Не беспокойся, у Анн-Мари будет помощь, я позабочусь!

Пришлось Гийому подчиниться. Устраивая Адама поудобнее в карете, он не переставал с сожалением думать об Артуре, которого был вынужден покинуть, и о том, что доктор и Анн-Мари считали его неспособным преодолеть непонимание между ним и сыном. Да, в чем-то его друзья были правы: обезумевший из-за бегства Адама, он забыл о сироте, которого Мари-Дус поручила его заботам, и не понял, что поступок Адама явился для Артура жесточайшим оскорблением. Этой невнимательности и непонимания Гийом никак не мог себе простить.

Вернувшись в Тринадцать Ветров, Тремэн был вынужден рассказать Элизабет обо всем, что случилось. Дочь даже не выслушала его до конца.

— Скажите Дагэ, чтобы не распрягал. Мне нужно всего несколько минут на сборы. Затем он отвезет меня к мадемуазель Анн-Мари. Вы правы, отец, ей потребуется помощь!

— Ты поедешь туда? Зачем?

— Да я же уже сказала! Помогать! Но в основном для того, чтобы возле Артура был член его семьи, когда мальчик придет в сознание. Поймите же, папа, нужно сделать так, чтобы у него больше не возникло желания бежать!

Гийом задержал дочь за руку, когда та уже собиралась броситься вверх по лестнице.

— Ты так дорожишь им? – спросил он с бессознательной ревностью. Девушка подняла на отца большие светлые, искрящиеся радостью глаза:

— Конечно. И вы тоже! И это прекрасно, потому что Артур – хочет он этого или нет – принадлежит отныне Тринадцати Ветрам. Он наш, и чем быстрее брат в этом убедится, тем будет лучше для всех нас.

Сказать, что мадемуазель Леусуа была без ума от счастья, когда часом позже Элизабет высадилась у ворот ее дома со всем скарбом, было бы преувеличением. Девушка захватила даже походную кровать и такое количество продуктов, что их хватило бы, чтобы пережить длительную осаду. Добровольная сиделка принесла с собой также свою непоколебимую жизнестойкость и природную нежность, в которых так нуждался больной. Но старая повитуха все же невольно вздрогнула, когда Элизабет страстно ответила на заданный вопрос:

— Но как же его не любить? Он так похож на папу!

— Если ты приехала сюда, чтобы сказать мальчику об этом, лучше сейчас же уезжай обратно! И в дальнейшем помалкивай!

— Но... почему? Ему неприятно?

— Это еще слабо сказано! Пойми меня правильно, Элизабет! Год за годом его мать видела, как рядом с ней растет точная копия твоего отца, она постоянно напоминала об этом несчастному мальчугану, а тот, в свою очередь, все больше и больше хотел быть похожим на самого себя. Поэтому прекратите радоваться их сходству, это его удручает. В противном случае готовьтесь к его новым подвигам!

Элизабет некоторое время молчала, тщательно взвешивая все услышанное. Анн-Мари была их старым и мудрым другом, заменила Адаму и ей бабушку. Наконец девушка скинула широкую черную накидку, которую надевала часто, как и все местные женщины, и появилась перед Анн-Мари в белом, хрустящем от крахмала фартуке, повязанном поверх платья.