Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 435 – Жюльетта Бенцони

Адам накинулся на еду, как голодный волк. Амелия молча смотрела, как он ест, затем, когда он добрался до яблока, спросила:

— А как ты собираешься попасть на дилижанс? До Валони далеко...

— Я все продумал. Конечно, далеко, а вот Сен-Пьер-Эглиз всего в каких-то двух лье отсюда, и дорога туда легкая. Сегодня днем я буду отдыхать, в путь отправлюсь ночью. Утром я заберусь в какую-нибудь повозку с капустой, доберусь до Шербурга, а там уж сяду в дилижанс. Я знаю, что один отправляется послезавтра. Видишь, как все просто! Теперь я посплю, а ты займись адресом.

Объевшийся Адам с трудом держался на ногах. Волнуясь все больше и больше, Амелия не стала его дальше расспрашивать и торопливо вернулась назад. К тому же сестра Мари-Габриэль уже несколько раз звала ее. Девочка успокаивала себя тем, что Адам не уйдет, пока не узнает адреса крестной. У нее было время передохнуть и осмыслить случившееся.

Но тревога вновь вернулась, когда спустя два часа она увидела, как к замку подъехал месье Тремэн и спросил ее мать. Амелию буквально раздирали два желания – подслушать у двери и убежать сломя голову. Последнее, впрочем, было бы величайшей глупостью. Но выбора у нее не оказалось, наступило время занятий.

О том, что произошло во время письма под диктовку, вам уже известно.

Оставив сестру и бывшую монахиню заниматься сборами в дорогу, Амелия принялась размышлять, что же ей делать. Мысль ничего не говорить Адаму и дать ему возможность сесть в дилижанс – если он до него доберется! – была невероятно соблазнительной. Лучше и мечтать не о чем! Амелия была уверена, что, если мадам де Варанвиль столкнется в дилижансе нос к носу с Адамом, ее реакция наверняка будет однозначной.

Да, заманчиво... только не совсем порядочно по отношению к другу. А вдруг Адам никогда ее не простит? Это было бы слишком ужасно. И Амелия решила, что лучше все же его предупредить. Вдруг Адам не успеет на дилижанс, сядет на другой и попадет к Бугенвилям в самый неподходящий момент. В доме такое несчастье, его никто и слушать не будет.

Адам сначала ей не поверил.

— Ты уверена, что не выдумала всю эту историю? – надуто переспросил он.

— Выдумать смерть Армана? Ох, Адам! – воскликнула Амелия оскорбленно. – Как ты можешь такое говорить? Впрочем, если не веришь... вот он, твой адрес, – добавила она, передавая мальчику записку. Раздобыть адрес не составило никакого труда, Амелия просто спросила его у матери под предлогом того, что будет писать ей письма.

Адам с недовольной физиономией засунул листочек в карман. Новость его явно обеспокоила. И не столько сама смерти – он почти не знал молодых Бугенвилей, – сколько обстоятельства, которые ей сопутствовали.

Амелия тоже молчала. Усевшись на камень, Адам рассеянно жевал второе яблоко. Наконец девочка не выдержала:

— Ты не думаешь, что лучше все же вернуться? В Тринадцати Ветрах все вверх дном из-за тебя.

Взгляд, которым Адам одарил ее, необычайно походил на взгляд его отца в момент гнева: жгучий, с дикими искорками.

— Тем лучше! Я хочу, чтобы отец понял, что натворил. Я решил и отступать не намерен: если у него есть другой сын, во мне он больше не нуждается.

— Может быть, ты поговоришь с моей мамой? Она такая добрая и понятливая. И наверняка найдет способ все уладить.