Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 430 – Жюльетта Бенцони

Это утверждение позволило похоронить его по-христиански: тело утопленника осталось в Суисне, а сердце в небольшой урне захоронили на древнем кладбище Святого Петра на Монмартре в семейном склепе Бугенвилей, кладбище было вновь открыто в прошлом году^[17].

— Мадам де Бугенвиль, – вздохнув, закончил свой рассказ адвокат, – нуждается в женской поддержке. Вокруг нее одни мужчины! Из-за погоды сейчас, конечно, не самое приятное время для путешествий, но приближается Рождество, и адмирал по-настоящему обеспокоен. Армана больше нет в живых, как-то мадам де Бугенвиль переживет Рождество без него...

— Первое Рождество под звон колоколов спустя столько лет, – задумчиво сказала Роза. – Этот Бонапарт, подписав Конкордат с Римом, вернул нам священников и колокола. И теперь они будут звонить отходную по этому ребенку? Вы правы, моя бедная Флора так любила этот праздник. Вы правильно сделали, что приехали за мной. Я постараюсь послезавтра же выехать дилижансом в Париж. А вы за эти два дня немного отдохнете, ведь вы поедете со мной?

— Конечно... Я не очень навязчив?

— Разумно ли это? – вмешался Гийом. – А как вы поступите со своими домашними? Не хотите ли поручить мне приглядеть за вашими дочерьми?

— У вас и своих проблем достаточно. Спасибо, Гийом, я отправлю их в Шантелу. Моя тетя их обожает и будет рада принять. А Фелисьен прекрасно справится с хозяйством без меня.

Роза была уже мысленно поглощена предотъездными хлопотами, и Гийом решил оставить ее в покое. Сердце Розы, преисполненное любви, торопилось излить ее всю, до дна, на несчастную кузину Флору, безутешную мать. Вероятно, она подумала и о том, что в Париже сможет прижать к груди и обнять сына, своего Александра, но в этом Роза вряд ли призналась бы, наверняка сочтя, что при подобных обстоятельствах материнский эгоизм неуместен. Мадам де Варанвиль гордилась своим сыном, во-первых, потому, что он был очарователен, а во-вторых, потому, что обладал светлой головой, способностями и желанием учиться. Как и у любого ребенка из знатной семьи, у Александра сначала был домашний учитель, месье Эрбе, но ему было всего лишь двадцать пять лет и его призвали в армию. Во времена Террора детям мадам де Варанвиль помогала в учебе бывшая монахиня-бенедиктинка из аббатства Девы-Марии-Заступницы в Валони. Звали ее Мари-Габриэль де Манвиль, и была она крестницей мадам де Шантелу. В 1792 году аббатство разогнали, и Мари-Габриэль нашла приют в Варанвиле. Она была прекрасно образована и без труда заменила месье Эрбе, занялась она и обучением двух дочерей Розы: Виктории и Амелии.

А Александр уже год жил в Париже у мадам де Бароден, сестры Бугенвиля, вместе со старшим сыном адмирала Гиацинтом. Адмирал узнал о необыкновенных способностях племянника и уговорил Розу отправить его в Париж. Благодаря своему положению в научном мире и своим связям – он был членом Академии наук с 26 февраля 1795 года – Бугенвиль устроил сначала сына, а затем молодого Варанвиля в только что открывшуюся Политехническую школу, учрежденную Конвентом в 1794 году по настоянию Монжа и Карно^[18] под названием «Центральная школа общественных работ» и переименованную на следующий год в Политехническую. Занятия проходили в особняке де Лассэ, неподалеку от Бурбонского дворца^[19].