Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 419 – Жюльетта Бенцони

Аннеброн был тоже нормандцем, но один из его родителей был из Шотландии. Сын врача из Шербурга, он большую часть детства прожил в семье матери в Шотландии и закончил университет в Эдинбурге. Потом, съездив в Америку, вернулся на родину и получил клиентуру старого доктора Тостэна в Сен-Васт-ла-Уге. В окрестностях Валь-де-Сэр очень любили этого молчаливого сильного человека, похожего на белого медведя. У него было доброе сердце, отзывчивое на всякую нужду. Гийом Тремэн сохранил благодаря ему свои ноги, в то время как любой другой врач ампутировал бы их. А такие вещи не забываются. Пьер Аннеброн внимательно следил за здоровьем всех обитателей Тринадцати Ветров, и его прибор всегда ждал за их столом, и обязательно по воскресным вечерам. А после ужина они с Гийомом играли в шахматы.

— Ну что ж, пойдем к столу, – сказал Тремэн и тотчас добавил: – А где Адам? Он что, не слышал колокола? Или еще не вернулся?

На пороге салона раздался чей-то немного торжественный голос:

— Он в прачечной. Белина отмывает его там. Он явился из Эскарбосвиля такой грязный, что Лизетта не разрешила ему подняться по лестнице, а мадам Белек не пустила на кухню.

Артур обернулся, чтобы посмотреть, кто это говорит, и решил, что это очередной персонаж из сказки, ведь все обитатели усадьбы были по-своему оригинальны. Это был темнокожий человек с тяжелым подбородком, нависающими бровями и сломанным носом – настоящий флибустьер, да к тому же с длинными черными усами, загнутыми кверху и почти доходящими до глаз. Волосы на его голове были совершенно белые, как снег, к тому же собранные на затылке в пучок и перевязанные кожаной ленточкой. На нем были старинный бархатный фрак фиолетового цвета, отделанный черным шнуром, черные короткие штаны и белые чулки, но обут он был в домашние туфли, одна из которых была разрезана, чтобы туда вошла нога в толстой повязке.

И тут мальчик услышал слова доктора:

— Что это вам пришло в голову подняться, Потантен? К чему такие мучения?

Видно, он был прав: на лбу старика блестели крупные капли пота. Но мажордом в ответ только широко улыбнулся, отчего его знаменитые усы а-ля Старый Могол, за которыми он так тщательно ухаживал, поднялись еще выше. Когда-то в молодости он видел такие усы у какого-то принца, и в память о нем он даже красил их в черный цвет, чтобы они казались еще солиднее.

— Ваша новая мазь делает чудеса, доктор. И не хотите же вы, чтобы я валялся в постели, как старая бабка, когда в усадьбу прибыл новый Тремэн? Мне хотелось самому открыть ему двери в столовую!

Тронутый такой заботой, Артур подошел к нему и, не зная, как выразить свою признательность, робко протянул руку:

— Благодарю вас, месье Потантен, за такое внимание и...

— Не «месье»! А просто Потантен и рад служить вам, месье Артур!

— Вот и прекрасно, – одобрительно сказал Гийом. – Но поскольку ты обязан мне подчиняться, то будь добр, сделай одолжение и ступай в постель. Хватит на сегодня героических усилий. Нам подаст Лизетта.

Подмигнув друг другу, Тремэн и доктор подхватили Потантена под руки и почти понесли его по лестнице, спуск по которой и так принес больному достаточно страданий. Было слышно, как наверху они разговаривали и смеялись. Несколько минут спустя все уже сидели за столом.