Книга На тринадцати ветрах. Книги 1-4, страница 390 – Жюльетта Бенцони

— Не могли бы вы мне помочь, – проговорил он сквозь зубы, – я был бы вам очень признателен...

Эта акция возымела чудесное действие: человек оказался не только очень умелым в поисках, но и досмотр багажа прошел великолепно, без разбрасывания одежды и других предметов туалета и затем запихивания их обратно неумелыми руками, которые к тому же не знали сами, что искали. Через четверть часа он уже вышел со склада, а почти следом за ним и Франсуа, которому давно были известны обычаи таможни. На улице было совершенно темно, и, хотя таможня была хорошо освещена, обстановка показалась Гийому зловещей. Несмотря на то, что улица была оживлена в этот моросящий дождь, место казалось полным печали, и Гийом благословил тот час, когда встретил Франсуа. Старая дружба, которую он вновь обрел тогда, когда должна была уйти из жизни его самая большая любовь, поддержала его в такой тяжелый момент.

— Что будем делать теперь? – спросил он.

— Прежде всего найдем экипаж, чтобы поехать ко мне домой.

— К тебе? Здесь?

— Ну я же говорил тебе только что: я провожу зиму в Англии и терпеть не могу гостиницы. Я снимаю на год небольшую квартирку у вдовы одного издателя на улице Патерностер. Я живу там, когда приезжаю, а когда меня нет в Лондоне, хозяйка сдает ее какому-нибудь клиенту или моему приятелю. Миссис Бакстер великолепная хозяйка, прекрасная повариха и вообще достойная женщина. Мне у нее покойно и уютно, как раз то, что мне надо...

— Прекрасно, но я напоминаю тебе, что у меня нет намерения останавливаться в Лондоне...

— Но у тебя найдется немного времени, чтобы перекусить? Да к тому же по соседству есть человек, который сдает в наем экипажи, и я часто пользуюсь его услугами. Ты получишь то, что тебе нужно...

В заключение своей речи Франсуа махнул рукой, подзывая один из экипажей. Это была странная упряжка: кучер сидел в нише, устроенной сзади кареты. Вожжи тянулись через всю карету, выкрашенную черной блестящей краской, где располагались пассажиры. Кучер погрузил вещи своих клиентов, потом усадил их самих и закрыл створки двери, чтобы защитить их от дождя...

— Я предполагаю, что это и есть то, что называется кэбом? – спросил Гийом.

Ньель утвердительно кивнул головой, сообщил кучеру адрес, и повозка быстро поехала в сторону собора Святого Павла, вокруг которого располагались многочисленные лавки, торгующие книгами и эстампами, бывшими в это время в большой моде: английские гравюры расходились по всему свету.

Улица Патерностер была обязана своим названием требникам и другим книгам и культовым предметам, которыми там торговали. В ней была какая-то старинная прелесть. Она состояла из двух-трехэтажных домов с остроконечными крышами, очень напоминавшими старинные нормандские дома с голубятнями, возвышающимися над белыми, желтыми или розовыми стенами. Почти всюду под навесами располагались книжные лавки. Днем здесь царило оживление. Сотни эстампов висели под навесами, стояли большие ящики с книгами, в основном старыми и менее дорогими. В конце улицы располагался дом корпорации издателей и книготорговцев, защищавшей интересы тех, кто жил и торговал на этой интеллектуальной улице, а в середине нее находилось кафе «Чептер Саффи хауз», где часто собирались писатели, издатели, книготорговцы. Кафе предлагало земную пищу, тепло и гостеприимство, которыми отличалось это заведение, блестевшее своими окнами из мелких стекол в свинцовой оправе.