Онлайн книга «На тринадцати ветрах. Книги 1-4»
|
Как только Гийом к ней вошел, она не дала ему даже рта раскрыть: — Ты пришел попрощаться со мной. Это правильно!.. — Вы одобряете? — Разумеется. Ты будешь не ты, если останешься в домашних тапочках. Но все-таки я хотела бы спросить тебя: ты все еще любишь ее? Она нацепила свои очки скорее по привычке, чем по необходимости, так как она все равно смотрела на него поверх них. — Нет, – ответил Гийом. – Бывают даже такие моменты, когда я спрашиваю себя, а любил ли я ее когда-нибудь? Я хочу сказать – по-настоящему. Мне кажется, внутри меня всегда присутствовали какое-то недоверие, подозрительность. Поди пойми, почему! — Потому что ты такой же, как все мужчины: когда плоть успокоилась, то и сердце в конце концов забывает. — Это неправда! Я никогда не забывал про Мари-Дус и впредь никогда ее не забуду… — Может быть! В таком случае тем лучше, что ты собрался рисковать своей жизнью ради Агнес… Что за дела? К чему это собрание у меня в столь ранний час? – добавила она, увидев входящих Клеманс и Потантена. — Потому что я не имею права уехать, оставив вас в неведении. В очередной раз я доверяю вам самое дорогое, что есть у меня, и вы должны знать… — Кто такой на самом деле этот так называемый племянник бальи? Мне кажется, я узнала его с той самой минуты, когда он ступил на землю у крыльца и сорвал с себя юбки, – сказала старая мудрая женщина, коротко и сухо рассмеявшись при этом. – Понятно, что ты не мог бы поступить иначе, и ты принял его, но… Гийом даже не спросил, как удалось мадемуазель Анн-Мари догадаться об этом. Не в первый раз уже она доказывала свою удивительную способность к предвидению, которое граничило с пророчеством, впрочем, она всегда была для него воплощением наивысшей мудрости. — Но? – повторил он вслед за ней, так как она замолчала. — … но я боюсь, что он не принесет счастья этому дому. Он очарователен, этот милый ребенок, одетый в черное, и отвергнуть его – значило бы оскорбить Бога, но я опасаюсь, как бы его траур не оказался таким же заразным, как оспа! Скорей бы он продолжил свой путь, так будет лучше… — Для кого? — Для всех, но особенно для Элизабет. Я видела, как вчера вечером они поднимались по лестнице и каждый из них держал в руке свечку. Глазах нашей малышки искрились счастьем… Нельзя допустить, чтобы она привязалась к нему!.. Теперь дай мне обнять тебя перед дорогой и поскорее уходи! Я скажу Потантену и мадам Белек то, о чем ты намеревался поговорить… — Если бы вы забыли про свою «болезнь», я бы хотел, чтобы вы за меня поцеловали детей на прощание! Лучше будет, если я уеду до того, как они проснутся. Так мне будет легче… Скажите им, что я уехал в Шербург на несколько дней. С глубочайшей нежностью он обнял своими могучими руками старушку, которая была ему настоящим другом, и был очень тронут, почувствовав губами ее влажную щеку. — Да хранит тебя Господь, мой мальчик! – прошептала она. – И главное, пусть поможет тебе вернуться… Гийом покинул Тринадцать Ветров, не повидавшись с бальи. Письма, переданного ему утром Потантеном, было вполне достаточно, чтобы соблюсти приличия. Что касается Пьера Аннеброна, то Гийом, подъезжая к Амо-Сен-Васт, совершенно не был уверен, что получит от него то, что ему надо. Доктору не так-то просто отлучиться! И все-таки, стоило ему только сказать, что Агнес в тюрьме, как Пьер, не требуя больше никаких разъяснений, срочно позвал Сидони и Гатьена. Ей он приказал приготовить легкий багаж, а ему – отвезти к доктору Ренье, его коллеге из Кетеу, письмо, которое он сразу же сел писать. Когда письмо было готово, Аннеброн сказал: |