Онлайн книга «На тринадцати ветрах. Книги 1-4»
|
— Да… это я его застрелил! Когда я вернулся, этот жалкий акадиец, которого отец подобрал полумертвого от голода, уже убил его, чтобы обокрасть. Я не смог сдержаться! — Упрекать вас за это не станут, — отвечал мужской голос, в котором слышался едва уловимый британский акцент. — Кто еще есть в доме? — Больше никого! Девка, жившая с моим отцом, должно быть, испугалась и убежала со своим внебрачным ребенком. Можете разместить здесь кого угодно; дом мой, как и все, что осталось от отца… если, конечно, вы ничего не заберете. — Разумеется, нет! Помощь, которую вы вам оказали, вполне того заслуживает. Однако я не советую вам здесь задерживаться. Посмотрим после сражения, устоит ли дом! Идемте! Сейчас будет потеха… Голоса стали глуше. Выходя, люди закрыли за собой дверь. Затем послышался шум удалявшихся шагов. Тогда, не колеблясь, Гийом вернулся в дом. Ярость и отвращение боролись в его душе, и он не знал, какое чувство было сильнее. Но среди всего этого ужаса, поглотившего нежность детства, сквозила одна мысль: прежде чем он доберется до отцеубийцы, он должен помешать ему воспользоваться награбленным. Никогда дом На Семи Ветрах не будет ему принадлежать! Быстро поднявшись по лестнице в спальню родителей, он побросал в платок молитвенник Матильды, ее скромные украшения, теплую юбку и шерстяную рубашку. Туда же он положил, забежав к себе, свою енотовую шапку, толстые чулки, башмаки и книжку басен Лафонтена, которую так любил, — в ней хранилась подаренная ему Милашкой-Мари белая розочка и еще лента, которую он у нее украл. Треск ожесточенной ружейной перестрелки заставил его броситься к окну, и тут он осознал размер совершенного Ришаром преступления: вся английская армия была здесь, повернувшись к нему спиной, она выстроилась перед Авраамовыми равнинами — длинные толстые краевые линии словно процарапали еще зеленевшую траву, оставив в ней кровавые борозды. Темное оружие отливало тусклым светом бледного солнца, изредка пробивавшегося сквозь тучи. На слабом ветру тяжело хлопали расшитые знамена… А дальше двойная голубая река, казалось, вытекала из ворот Сен-Луи и Сен-Жан — это французская армия спешила вступить в бой под белой пеной знамен и снежных перьев, венчавших треуголки командиров. Из лагеря Бопер ей пришлось переправиться через реку Сен-Шарль по понтонному мосту и войти в Квебек через Дворцовые ворота, чтобы выйти из города как можно ближе к неприятелю. Со своего места Гийом не мог отличить офицеров от солдат, и все же он поклялся бы, что сине-золотистым пятном, во весь опор устремившемся вперед под трепетавшими знаменами, был сам полководец — маркиз де Монкальм во главе своего войска. У истоков любой легенды есть немного безумия… Пушки у городских ворот открыли огонь. Тогда Гийом спустился: начинавшееся сражение его не касалось. Ему предстояло выполнить свой долг. В большом камине огонь еще не угас. Он развел его, подкинув охапку пихтовых веток, затем, когда пламя достаточно поднялось, стал добавлять еще и еще, ни разу не взглянув при этом на неподвижные тела, отца и Адама Тавернье, которые никто, даже он, не подумал накрыть. Покрывало, которое он им готовил, было совсем другого рода… Когда он бросал в пылающий костер прялку своей матери, вновь появился Конока. Ему не потребовалось объяснений: одного взгляда было достаточно для того, чтобы понять, что ребенок собирался делать. На миг его черные искрящиеся глаза заглянули в дикие глаза мальчика. |