Онлайн книга «На тринадцати ветрах. Книги 1-4»
|
— Тороплюсь, тороплюсь! Вы всегда спешите. Скажите прежде, почему вы приехали именно за мной? Разве в Ла-Пернель нет господина де Ла Шенье, ведь он вас так любит, что даже не догадывается, что вы почти что нечестивец? — Во-первых, он все эти дни отсутствует, и потом, учитывая его возраст и слабое здоровье, я не осмелился бы поднять его с постели посреди ночи. — А меня, значит, можно? Ну ладно, хоть честно признались… — Какой же скверный у вас характер, аббат! Неужели вы мне откажете в помощи? — Дело не в моем желании… ну, да ладно, я сделаю то, что вы просите. По крайней мере, буду иметь удовольствие услышать вас на исповеди. Как, впрочем, и вашу будущую жену. Тремэн об этом не подумал и поморщился. — Исповедоваться? Вы думаете, это так нужно? — Необходимо, друг мой! Без исповеди брака не будет! Так требует наша церковь. Опуститесь-ка на колени вон на ту скамеечку для молитвы, пока я буду одеваться, и постарайтесь как следует очистить передо мной свою совесть! Гийому пришлось повиноваться. И вот теперь, стоя у подножия алтаря, аббат любовался необычной, но в то же время прекрасно составленной парой, которая казалась элегантной, несмотря на запыленную одежду: новобрачная во всем черном, с букетом роз, который только что сунула ей в руки Мари Кантен, бледная и красивая, вся светилась благодаря своей прозрачной коже и большим затуманенным глазам, в которых заря неожиданного счастья разбросала мерцающие блестки. Она слегка опиралась на Гийома, а он рукой поддерживал ее под локоть, немного наклонив свое худое мускулистое тело в нежной покровительственной позе. Его глаза, глаза хищника, блестели от счастья и гордости, в которой чувствовался вызов: через несколько мгновений на свет появится Агнес Тремэн, и вместе они заложат основу еще одной династии на земле и на море, и ее здоровая кровь придаст еще больше силы и мощи целой стране… — Возьмитесь за руки! — приказал священник. — И повторяйте за мной!.. Под римскими сводами, почерневшими от времени и сырости, раздались священные слова, согласно которым два существа отныне и вовеки объединялись в одно целое, пока смерть не вернет каждому из них его индивидуальность. Произнесенное Гийомом «да» прозвучало как удар гонга, и Агнес ответила ему, словно эхо, охрипшим от волнения голосом. Кольцо, которое он надел на обнаженную руку своей жены (на следующий день после смерти Уазкура Агнес бросила в колодец символ ненавистного брака и отослала наследнику сардоникс с гравировкой, подаренный в день помолвки), дала ему мадемуазель Леусуа. Оно досталось ей от матери и было велико, но Агнес, порозовев от радости, тотчас предусмотрительно положила на него другую руку, будто хотела защитить жизнь слабой птицы. Такое же кольцо, принадлежавшее когда-то покойному Леусуа, молодая женщина надела на безымянный палец Гийома, и оно ему прекрасно подошло. — Я так счастлива, — произнесла старая дева, смахивая слезу. — Пусть это будет моим свадебным подарком, так мне еще больше кажется, что вы мои дети. — Других нам не нужно, — сказал Гийом, обнимая ее. — Я попрошу уменьшить кольцо Агнес… При выходе из церкви молодоженов ожидал сюрприз: рыбаки, собиравшиеся с началом прилива выйти в море, устроили им неожиданную овацию, разбудив жителей соседних домов. Скоро в порту появилось немало шерстяных косынок, накинутых поверх ночных рубашек, и наспех нахлобученных чепцов, из-под которых на плечи выбились косы. Все собрались в наспех открытом трактире, чтобы выпить за здоровье молодых. |