Книга Апрельское, или Секрет забытого письма, страница 63 – Елена Тюрина

— То-то же! — заметил, вваливаясь через порог.

Что имелось в виду — непонятно. Наверное, это было одобрение.

Откуда он узнал мой адрес? Хотя на самом деле это выяснить совсем не трудно. Например, спросить в издательстве. Они бы кому попало такую информацию не стали давать, а вот руководству благотворительного фонда — вполне. Там знают, что я с ними вроде как сотрудничаю.

— А где муж, дети? — Богорад с подозрением оглядывал чужую территорию.

— Муж в командировке, сын в суворовском училище. Мы забираем его только на выходные. Ступай на кухню, я тебе чаю сделаю. Или кофе?

Он, кажется, вообще не слышал меня. Разулся, сбросил пиджак и ни с того ни с сего принялся на ходу вытаскивать из брюк рубашку, щёлкнул пряжкой ремня, и та с металлическим звяканьем повисла в шлёвке. А потом вдруг схватил меня и притянул к себе.

— Светка... — прошептал, будто выдохнул.

— Максим, отпусти, — я завозилась, пытаясь освободиться из его крепких объятий.

Но побоялась слишком рьяно вырываться, иначе мой халат просто разъедется в стороны.

А ещё вдруг из закутка памяти всплыл тот момент в машине, когда он начал ко мне приставать и, получив отказ, страшно обиделся. Он ведь и сейчас может принять моё сопротивление как отворот поворот. А я... На самом деле я безумно хотела, чтобы он вот так ко мне примчался. Столько раз представляла эту нашу встречу! Эту сцену: себя в его объятиях. Замешкавшись, не заметила, что замерла в его руках. И это можно воспринять неоднозначно. Он, похоже, так и сделал. Бросив взгляд поверх моей головы, обнаружил открытую дверь в спальню и, что называется, поволок меня туда. От него пахло парфюмом и коньяком. Но не отвратительно, а наоборот — дурманяще, порочно.

— Максим!

Не знаю, с какой целью, я то и дело повторяла его имя, неуверенно упираясь ему в грудь и в то же время подчиняясь его напору. Чтобы остановить? Нет! Заколка моя потерялась ещё в коридоре. Рыжие волосы, едва достигавшие плеч, растрепались и спутались, как у какой-то безумной ведьмы во время некоего древнего ритуала. Я так нелепо пискнула, когда он рванул края моего халата и те легко разошлись.

— Максим! — снова зачем-то повторила, пытаясь всё же стянуть на себе одежду.

Тогда он рванул ещё раз. В итоге совсем сорвал с меня халат и отшвырнул его в сторону. Потом легонько меня толкнул, вынуждая опуститься на кровать. Это было феерическое безумие! Всё, что он вытворял и всё, что я творила в ответ. Было в его рваных, хаотичных ласках что-то граничащее с болью. Надрыв какой-то. Словно он боялся, что меня вот-вот, в любую секунду отнимут, что я исчезну, растворюсь, как сон. Я даже не успевала насладиться его поцелуями, прочувствовать их. Накатило нечто дикое, животное, необузданное. Я позволяла мужчине делать всё, что ему заблагорассудится, и содрогалась от наслаждения. Его руки и губы были, кажется, повсюду, на каждом миллиметре моего тела. Я словно помутилось рассудком. А ведь замужем была уже почти десять лет, но до такого умопомрачения с мужем никогда не доходила.

Утро для нас наступило ближе к полудню. Я проснулась первая. В крепких объятиях спящего Максима. Кое-как выбралась и помчалась в душ. Быстро привела себя в порядок. Пока вытирала полотенцем влажные волосы, разглядывала себя в зеркале. Взъерошенная, чумная, с тёмными кругами под глазами из-за почти бессонной ночи. Но при этом губы сами собой глуповато улыбаются, а усталые глаза довольно блестят.