Книга Апрельское, или Секрет забытого письма, страница 2 – Елена Тюрина

Разбуженный нашей болтовнёй, ёжик высунул остренькую мордочку и зашевелил носиком, принюхиваясь.

— Его можно погладить? — спросила я.

— Ага, погладь. Он спокойный, не пугливый. Ежи ночью активничают, так что сейчас он сонный. Его Кактусом зовут. Хотя внуки его и Шушуня называют, и Топотун.

Зверёк дружелюбно обнюхивал мои пальцы и чуть слышно посапывал. Любопытная мордашка, украшенная тёмной маской, доверчиво утыкалась в мою ладонь.

Из родительского дома я вырвалась только сейчас. Поздновато. Но даже несмотря на далеко не юный возраст, наличие профессии и полную самостоятельность, мать отпускала меня скрепя сердце. Такая вот она, всё рвётся опекать. Поэтому узнав о том, что в филиал нашей областной библиотеки, расположенный в посёлке почти за сто километров от моего родного города, требуется сотрудник, я не раздумывая вызвалась туда поехать. Пусть это глухая провинция. Зато наконец-то долгожданная свобода! И жильё своё, и новые люди, которые не будут смотреть на меня, как на неудачницу. По крайней мере, первое время…

Как меня собирали в дорогу — это отдельная и долгая история, так что вдаваться в подробности не буду. Вначале мать жутко обиделась на моё решение уехать. Потом принялась уговаривать передумать. Приводила какие-то доводы, на её взгляд более чем убедительные. Но я всё для себя решила. Мне было необходимо отделиться от родителей и найти себя. Доказать, что я могу что-то и сама. Родных заверила, что зарплата моя не изменится, а работы будет в разы меньше. И плюс ко всему мне дадут жильё, а значит, вся семья сможет приезжать ко мне на лето. Мама о даче всегда мечтала. Так что для неё это был весомый аргумент.

— А где же ты жить будешь? — поинтересовалась Леокадия Сергеевна, наблюдая, как я осторожно глажу её необычного питомца.

— Не знаю ещё, — отозвалась я. — Обещали выделить жильё.

— Хоть бы не очень далеко. А то у нас посёлок большой, но людей живёт не так чтоб много. Все ближе к центру. По окраинам много брошенных домов. Там страшно. И ходить на работу оттуда далеко. Летом ещё на велосипеде можно. А вот зимой только на своих двоих, — посетовала женщина.

— Надеюсь, где-то рядом с библиотекой, — заметила я.

А сама рассматривала ежиные глазки-пуговки. Если честно, я впервые трогала ёжика. Раньше видела их только в зоопарке и по телевизору. Загородных домов у нас нет и не было никогда. Так что встречать этого милого зверька мне не доводилось.

— Ну, бог даст, хорошо устроишься. Рыжим всегда везёт! — воодушевлённо объявила Леокадия Сергеевна.

Да, я рыжая. Поэтому дразнилки «рыжая-бестыжая» и «рыжий-рыжий, конопатый!» знакомы мне с детства. А такую примету слышала впервые. Наоборот, всегда говорили, что «рыжий да красный — человек опасный!» И неверные рыжие, и лживые, и наглые, и предатели (якобы Иуда был рыжим). И ведьмы. В Средние века их вообще на кострах инквизиции сжигали без суда и следствия. Рыжая — значит виновата. Даже когда в девятом классе попала в больницу с аппендицитом. Очень хорошо помню, как женщина-доктор посмотрела на меня и сказала: «Рыжая. Я боюсь рыжих. У вас вечно всё не по плану». А я улыбнулась и ответила: «Всё будет хорошо!»

Собеседница молчала и я, оставив в покое ёжика, откинулась на спинку сиденья и стала смотреть в окно. Сегодня было почти по-летнему жарко. Даже занавески пришлось плотнее задвинуть и наблюдать за дорогой через неширокую щель между ними. Под льющимся от стекла теплом я немного разомлела. Хотелось нежиться под лучами солнца, будто вальяжной кошке, сонно растянувшейся на деревянной скамье. А через несколько дней обещали похолодание…