Книга Апрельское, или Секрет забытого письма, страница 120 – Елена Тюрина

В какой-то момент она направилась в сторону Макса. Тот сидел у костра, положив руки на согнутые колени. Одетый в светлую муслиновую рубаху и бежевые шорты, он был очень хорош собой. В свете огня поблёскивали часы на его руке, в карих глазах плясали золотые искорки, а кожа приобрела какой-то медный оттенок.

Я играла с маленькой девочкой лет трёх. Весёлая и общительная малышка была почти единственной, кто безо всякого стеснения ко мне подходил. Со стороны видела, как Вера принялась кружиться перед Максом, будто танцевала только для него одного. Лицо Максима при этом стало непроницаемым, взгляд похолодел, на скулах заиграли желваки. Я в нём ни капли не сомневалась и была уверена, что никакой интрижки на стороне не будет. Но некоторые зрители принялись переглядываться, коситься на Макса, кривить губы в ухмылках.

Ночью мы долго гуляли по территории. Идти спать, несмотря на такой насыщенный день, не спешили. Спустились к берегу, разулись и шлёпали босиком по воде. Летняя крымская ночь была прекрасной, ею хотелось вдоволь надышаться, насмотреться на эти звёзды, наслушаться рокота моря и стрекота сверчков. Когда эти прекрасные звуки нарушил глухой крик, мы настороженно застыли и прислушались. Звуки ругани доносились со стороны дома Марии. Макс молча направился туда, а я поспешила за ним.

Здесь летом многие не запирают дома, оставляя на ночь двери открытыми, чтобы комнаты напитались прохладой. Поэтому так хорошо слышно было, что делается внутри. Когда вбежали, увидели Веру в одной ночной рубашке, сидящую на полу. Она пыталась защититься от ударов, но выходило плохо. Разъярённая Мария била, куда могла достать. И ругалась на своем языке вперемешку с русскими словами.

— Ты потаскуха! Шкура! Чего удумала, тварь! Яши дома нет! Никто за тебя не заступится! Надоела ты мне своими выходками!

Но следующий взмах её руки был остановлен Максимом. Он успел перехватить летящий на голову девушки удар. Вера и Мария замерли, поражённые вмешательством чужаков. Пожилая цыганка мгновенно изменилась в лице, приняв благодушное выражение.

— А я всё равно уеду, вот увидите! — на удивление твёрдо вымолвила Вера, шмыгнула носом, поднялась, поправила свою длинную рубашку и выскользнула из комнаты.

— Воспитываю дуру, — стала, кротко потупив глаза, пояснять Мария.

Макс, наконец, отпустил её, выпрямился, отступил на шаг и объявил:

— Мы завтра уезжаем.

— Я думала, вы барона дождётесь, — женщина вздохнула.

Больше никто не прибежал спасать девушку. Деревня спала. Наверное, здесь подобное — не редкость, если люди никак не реагируют. Выходит, если бы мы не подоспели, Вере было бы несдобровать.

Солнце уже вовсю палило, когда я вышла на улицу. Спала почти до полудня. А теперь в доме, который нам выделили местные, не сиделось. Небо поражало своей идеальной чистотой, без единого облачка, и насыщенной голубизной. В сторону моря даже смотреть было больно из-за ярких бликов на воде. Людей в обеденный час оказалось совсем мало. Все прятались в тени, работали или отправлялись купаться. Хотя местные редко ходили на море, в отличие от нас, приезжих. Даже дети не шумели. Сидели стайками у домов, ели фрукты, тихонько играли.

Макс с самого утра где-то пропадал. Нашла я его опять же у конюшен. Они с Верой расположились бок о бок на скамейке и разговаривали.