Книга Кристиан, страница 109 – Елена Тюрина

Всмотревшись в дерзкие глаза молодого воина под черными вразлет бровями, Токугава принял вызов. После его короткого оклика явился слуга, которому были отданы несколько указаний.

_______________________

[1] Лишь на закате эры правления сегуната, в середине 1800-х годов, Токугава вспомнили о своей киотской резиденции. Последний сегун нашел, что дворец более комфортабелен для проживания, чем замок Эдо, и переместился сюда. По иронии судьбы именно здесь, в замке, призванным стать символом могущества Токугава, последний сегун династии объявил о своем отречении от власти в пользу императора.

Маркиз сел на постели и стал неторопливо застегивать рубашку. Софи наблюдала за мужем с другой половины кровати. Он оглянулся и хмыкнул, заметив ее напуганный взгляд.

— Вы беспомощны, как оставшийся без мамки олененок. Будет вам, трепетную лань-то изображать. За столько времени, прошедшего после свадьбы, можно было бы научиться удовлетворять мужчину. Хоть вы и красивы, в «летучий эскадрон»[1] вас бы точно не приняли.

Рано утром в квартиру Ивона де Жонсьера настойчиво постучали. Когда сонный и помятый после вчерашней попойки молодой человек открыл двери, так и не добудившись слугу, перед ним стояла заплаканная Софи. Девушка, то и дело вытирая слезы, второпях рассказала, что ушла от мужа и теперь ей некуда податься.

Жонсьер молча пропустил ее в комнату, пытаясь пятерней причесать свои непослушные светлые пряди. Он явно был озадачен и лишь через несколько минут, осознав сложившуюся ситуацию, заговорил.

— Вы понимаете, что сделали? – шевалье сидел на кровати в одних нижних штанах и не первой свежести кружевной рубашке. – Ваш муж сегодня же примчится вызывать меня на дуэль. А что я смогу с вот этим обрубком?

Он поднял покалеченную руку, с которой свисал рукав батистовой сорочки.

— Маркиз так жесток, он насмехается, когда мне неловко… – утирая слезы, проговорила Софи. – Разве так должно быть в браке? Я не верю, что это происходит со мной.

Ивон вздохнул, не зная, что сказать.

— Я не вернусь к мужу. Или останусь с вами… если вы позволите. Или уеду к родителям.

Что ее заставило искать помощи у него? Жонсьер понимал, что крепко попал с этой девчонкой. Связь с ней могла запросто стоить ему жизни. Да и финансово он точно не потянет ее, привыкшую к роскоши. Но злости или раздражения молодой человек не испытывал. Скорее наоборот – неожиданно для себя хотел ее защитить и уберечь. Ему было и жаль Софи, и в то же время она пробуждала в нем страсть этой своей беззащитностью.

Шинджу лежала на футоне, обездвиженная немым отчаянием. В один момент все ее грезы о счастье и любви были скомканы, оплеваны и выброшены на помойку.

— Животное… Подлец… – вырвалось из ее уст.

Других слов у женщины просто не было. Слуг пугало, что госпожа полностью замкнулась в себе и лишь их редкие обращения вырывали ее из оцепенения.

Сейчас их бурные ночи вспoминaлись кaк сoн. «Нeужeли этo былo?» – сoмнeвaлaсь Шинджу. Он приходил ночью, а бывало что под утро. Если она спала – будил ее легкими поглаживаниями и нежными поцелуями. Не может быть, чтобы это оказался ее заклятый враг, судьба не могла так подшутить над ней.

Раньше она никогда не общалась с сегуном, лишь изредка видела его в моменты торжественных мероприятий. Но она была наслышана, как он груб и непочтителен с женщинами, да и вообще с людьми… А этот ее тайный любовник был так ласков… Не ошиблась ли она, решив, что убийца ее сестры и незнакомец, являвшийся к ней ночью – одно и то же лицо? Нет, увы, не ошиблась.