Онлайн книга «Маршал веры. Книга третья»
|
Сеньоры согласились с графом. Тем более, что южное направление, как показалось им, было наиболее слабым и уязвимым для атак. Граф Симон приказал своим мастерам осадного дела построить несколько «кошек» – больших осадных перекатных башен из дерева. Мастера принялись за работу. Через два месяца, к концу декабря 1217 года, «кошки» были готовы. К этому же времени, из Каркассона и Кастельнодари привезли и притащили пять требюше и около тридцати малых и средних камнеметов. Две «кошки», построенные для Симона мастерами, были удивительными и поразительными, даже для того времени, сооружениями. Их сравнивали с опасным чудищем… Вот, как описывается одна из «кошек», примененных Симоном де Монфором для осады Тулузы в современных исследованиях, опираясь на «Песнь об альбигойском крестовом походе»: «Она служила защитой для 400 рыцарей и 150 лучников и была неуязвима для требюше, камнеметов и каменных глыб, поскольку отдельные ее части: платформа, боковые поверхности, балки, стропила, двери и своды – скреплялись с помощью железа и стали». Осада Тулузы вызвала, довольно-таки, сильное «нежелание» многих из французских рыцарей и знатных баронов, не пожелавших лишний раз рисковать собой, подвергаясь риску быть убитыми из неблагородного оружия – арбалетов или камней требюше и фрондибол. Симон был вынужден, практически в одиночку – не считая своих верных друзей: Ги де Леви, Робера де Мовуазена и Бушара де Марли, руководить пехотинцами. Напряжение возрастало… Помощь защитникам Тулузы активно оказывали местные жители и сеньоры, нападавшие на отряды фуражиров и грабившие обозы французов… Наступила пауза в активной осаде, вызванная зимой… Армия Симона де Монфора вяло атаковала, отдавая большее предпочтение использованию метательных машин, методично разрушавших город. Чтобы защитники не смогли применить свои метательные орудия против Шато-Нарбоннез, Симон периодически устраивал имитации атак на валы и укрепления Тулузы. Так и прошла зима и начало весны 1218 года. Ги де Леви и, в особенности, Бушар де Марли никак не могли понять причину такой «вялости» и осторожности, охватившей их друга и предводителя. Они терялись в догадках, пока, во время одной из вечерних попоек, подвыпивший изрядно Бушар не спросил у Симона: — Симон, друг мой! Почему это ты стал вдруг таким неженкой? Ты, которого раньше «за уши» невозможно было отогнать от штурмовых лестниц, – теперь стал осторожничать? Симон как-то вздрогнул и побледнел. Он поставил кубок с вином и молча опустил голову вниз. Наступило неловкое молчание. Бушар подумал, было, что сболтнул лишнего. Ги де Леви делал ему знаки за столом, чтобы Бушар извинился перед Монфором. Вдруг, Симон поднял голову и произнес, каким-то глухим голосом: — Как бы вам, друзья мои, лучше объяснить… — Да ладно тебе, Симон, не обращая внимание! Мало ли чего Бушар ляпнул спьяну! – Начал было Ги де Леви, но Симон прервал его, сказав: — Нет. Бушар прав. Я – боюсь! Я, как дурак, боюсь смерти… Рыцари примолкли. Тут, решил что-то успокаивающее сказать Робер де Мовуазен, старый друг Симона: — Монфор! Хватит тебе дурачиться! Мы все, в большей или меньшей степени, боимся смерти! Ги – боится! Ги де Леви кивнул. Робер продолжал успокаивать Симона: — Даже наш «бесшабашный» де Марли – и тот боится смерти! Бушар еще не женился и не завел наследника! В отличие от нас всех, наш «добряк-здоровяк» еще холостяк!.. |