Онлайн книга «Маршал веры. Книга третья»
|
Как же удивительна и сложна жизнь. Агнесс встретила Филиппа, изможденного, обессилевшего и потерявшего в себе веру человека, после того страшного и жуткого похода в Палестину, едва не унесшего его жизнь, но лишившего его физического и душевного равновесия. Как она, прекрасная немка, смогла рассмотреть в нем чуткую и ранимую душу, способную на любовь и сострадание? Король пожал плечами. Судьба… Филипп нахмурился. Лицо его напряглось и, казалось, окаменело. «Несправедливая ты штука, судьба!» – вздохнул Филипп. – «Это просто не справедливо! Ты дала мне крупицу счастья, спокойствия и любви в море гадости, предательств и подлости! Капля счастья среди кучи дерьма, которое окружало меня… спасибо…» Мысли короля просветлились, когда он вспомнил Агнесс и поблагодарил судьбу за встречу с ней. Филипп облокотился рукой о скамью и, оторвав от вишни одну веточку, стал что-то, понятное только ему одному, чертить на песке дорожки… «Итак. Всю жизнь, я только и делал, что собирал, обманывал людей, стравливал врагов и соседей, увеличивая силу и владения королевства. Что у меня было? Что оставил мне покойный и слабохарактерный отец? Море врагов, окруживших меня, словно охотники волка?» – подводил итог жизни король. Он улыбнулся, но, на этот раз хищно и зло. – «Волка. Да! Волка! Волка, который по очереди перегрыз им всем глотки, одному за другим, словно баранам! Охотники! Смешно, если не сказать – страшно! Одни только дяди из Шампани и Блуа чего стоили! Графство Фландрии, ускользнувшее, казалось, навсегда, – снова «вернулось» к короне. Одна только женитьба ни красивой, но слабой здоровьем, Изабелле де Эно дала короне столько земель, сколько не собрали все его предшественники – короли Франции! Артуа, Вермандуа, Валуа и Пикардия…» Филипп нарисовал четыре кружка на песке… «Сначала я довел «до ручки» покойного Анри Второго Плантажене – человека страшного, деятельно и сильного. Затем, словно по мановению руки судьбы, умерли многие из моих врагов и родичей в крестовом походе. Как мне показалось тогда, я даже смог легче дышать! Но, нет! Это было бы просто несправедливо к врагам! Король Ришар «истязал» меня почти десять лет. А, ведь он, правда, мог прикончить меня несколько раз, если бы захотел». Король снова грустно улыбнулся. «Это же надо, какой был «позёр» – этот «мой» Ришар Кёрдельон! О! Я уже стихами начал сыпать! Да. Если бы не «напускная» и, зачастую, лишняя для Ришара игра в рыцарство и благородство, – мне и моей короне пришлось бы туго. Но, на все воля Божья!!» Филипп перекрестился, вспомнив своего врага. Он расправил плечи, посмотрел по сторонам. «После Ришара мне стало легче. Ощущение было такое, словно отвязали тяжелые гири с плеч! Жан просто дурачок, по сравнению с Ришаром! Он умудрился за десять лет разбазарить все то, что его предки веками, крупица за крупицей, собирали по всей Франции. Да! Можно сказать, «спасибо» его анжуйским предкам – психам, перенесшим свою дурную кровь через века и накопивших все свои «пороки» в последнем анжуйском неудачнике – Жана Сантерре!» Подошли слуги, незаметно поставившие возле Филиппа столик. На нем стоял кувшин с вином, самым любимым королем – анжуйским красным, и дымилось мясо – только что из печи. Слуги также тихо и незаметно покинули короля, любившего и ценившего уединение и покой. Филипп сам налил вино и откусил кусок мяса… |