Книга Маршал веры. Книга третья, страница 10 – Виктор Бушмин

Эрменгарда вздохнула и сказала:

— Я так и поняла. В нашей семье все всегда самое ответственное приходится делать самой. От вас проку мало…

Ги же, как назло, несколько дней не появлялся у них в гостях. Этим основательно взволновал и, откровенно говоря, перепугал не на шутку матушку Эрменгарду, которая решила, что ее сын проболтался рыцарю и тот попросту ретировался от греха подальше, и саму Жанну, которая уже невесть что себе навыдумывала, не находя себе места и скучая по де Леви.

И вот, по прошествии пяти дней к ряду, после дневной службы, которая проходила на виду большого собора в Бурже на огромной поляне, Ги де Леви, ни о чем себе не подозревая, снова заглянул в гости к своему приятелю Пьеру, но, вместо него буквально натолкнулся на мадам Эрменгарду.

— Желаю вам здоровья, уважаемая сеньора. – Приветливо улыбнулся и поклонился рыцарь. – Вот, если вы не возражаете, я хотел бы пригласить вашего сына на небольшую охоту. Так… сущая безделица… лишь бы время убить в этом нудном и медленном походе.

— Вам бы только развлекаться… – с показным недовольством ответила сеньора. – Но, мессир де Леви, я бы желала серьезно с вами побеседовать по одному весь неотложному и крайне деликатному и щепетильному делу.

Ги, вообще ничего не подозревая в столь витиеватом слоге сеньоры, приветливо улыбнулся.

— Я ваш покорный слуга и располагайте мною по своему усмотрению, мадам.

Эрменгарда жестом предложила ему присесть в тени походной палатки, в которой она размещалась.

— Речь идет о весьма и весьма деликатном вопросе и я, – она слегка наклонила голову, – прошу вас, прежде всего, выслушать меня предельно серьезно, ибо… – она сделала небольшую паузу, подбирая слова для продолжения. – Ибо на кону стоит честь одной знатной сеньоры и вопросы настолько неотложны, что именно это и вынудило меня, отринув этикет, напрямую обратиться к вам, маршал де Ла Фо, а не к его высочеству герцогу Эду.

— Воровство или какая иная ересь, прости меня Господи? – спросил ее рыцарь.

— Гораздо хуже… гораздо. Потеря чести… – она многозначительно повела бровями, стараясь придать своему лицу максимально возможную значимость и загадочность.

— Если кто-то из моих воинов часом набедокурил с кем-то из женщин вашей челяди, я строго спрошу с него и примерно накажу, а пострадавшую обеспечу хорошим содержанием, или… – он хлопнул рукой по своему колену, – заставлю жениться разбойника!

— Это я и желала услышать, да и только это, вне сомнений, и ожидала услышать из ваших уст, сеньор маршал. (Для сущей важности она просто изводила рыцаря титулом маршала)

— Благодарю вас, мадам. Соизвольте назвать мне имя…

Она как-то виновато улыбнулась, несколько неуклюже пожала плечами и, вздохнув, произнесла:

— Это вы, сеньор Ги…

Рыцарь опешил и уставился на нее удивленным взглядом.

— Простите, мадам… я? Ничего не понимаю…

— А тут и понимать-то в сущности нечего, мой дорогой сеньор обольститель. Вскружили, понимаете ли, голову моей несчастной и наивной доверчивой дочурке и… упорхнули незнамо куда. Она аж места себе не находит и извелась бедняжка, даже с лица похудела…

— Мадам, сеньора Эрменгарда… – Ги, если честно, был удивлен и обескуражен одновременно и настолько растерялся, что на мгновение потерял возможность вообще говорить что-то.