Книга Захват Неаполя. Скала Роз, страница 65 – Виктор Бушмин

— Это верно, они мне приглянулись, особенно, когда я увидел, как ты живо прыгал в них во время турнира. – Ги покачал головой, соглашаясь с ним.

Мишель снова отпил вино, поставил кубок на стол и продолжил свой рассказ

— Армии, вернее, то, что от них осталось, возвратились по домам. Русь, казалось, снова ожила, забыв о кровавом позоре, полученном на берегу реки Калка. Если быть честным, надо сказать, что русичей, может быть, и не разбили бы, если бы легкая конница их союзников, чем-то похожих на сельджуков, прямо в начале боя не бросилась бежать и не смяла ряды, чем умело воспользовались монголы…

— О, Господи! – Вскрикнул Ги де Леви. – Так это были монголы?! Те самые неведомые монголы, что разгромили все русские королевства, сожгли много городов и опустошили Чехию, Моравию, Польшу и даже Венгрию с Австрийским герцогством в придачу?..

— Да, мессир, монголы… – Мишель перекрестился и трижды плюнул через левое плечо. – Слава Господу, что русичи и мы смогли их измотать, а поляки и остальные западные рыцари, пусть и временно, но остановили их прорыв на запад.

— Да, уж! Я бы так не сказал! Венгрия до сих пор опустошена и лежит в руинах, Польшу трясет, как припадочную, а от Чехии осталось одно название…

— А теперь, мессир, представьте, что сталось с моей родиной, что стало с соседней Русью. Ничего, только головешки и развалины, кругом пустошь и разруха… – Мишель снова перекрестился. – Царствие им всем Небесное. Я рос обычным мальчишкой-баловнем, меня даже исправно секли розгами монахи, когда я чересчур выходил из рамок приличия. Я бегал, плавал, учил греческий, латынь и местные наречия, стрелял из лука, махал деревянным мечом, лазал по деревьям в поисках фруктов или дикого меда. В общем, рос обычным мальчиком, отличаясь от своих сверстников разве что более красивыми одеждами, да сапожками. Годам к тринадцати-четырнадцати я стал заглядываться на дворовых девок, дочек местных воинов, ловил их смущенные взгляды и видел, как высоко вздымается под сарафанами их девичьи груди. Отец, понимая, что я становлюсь мужчиной, не сильно трепал мои уши и позволял, ох, частенько позволял задирать им юбки на сеновалах, в амбарах или полутемных комнатах нашего деревянного дома. Я познал любовь. Сначала, она казалась мне трепетной, словно легкая пыльца одуванчика, потом, получив первый опыт утех, она стала казаться мне чем-то грязным и стыдливым, как словно воровство из лавки посреди ярмарки. Матушка, царствие ей Небесное, грустно качала головой и твердила, что это не любовь, а блуд коснулся меня своими грязными крыльями. Я ничего не понимал в ее словах, но свято верил, что любовь чистая, красивая и невесомая, найдет и меня, молодого и глупого барчука. А любовь, как ей не стыдно, не торопилась искать меня, решив отложить свое дело до самого неожиданного момента в моей жизни. Скажу я вам, синьор, – Мишель грустно посмотрел на рыцаря. – Любовь, словно кистень безжалостного разбойника, бьет сразу, точно и оглушительно, ломая спину, разбивая голову и перемалывая тебя до последней косточки, словно ты попадаешь в жернова огромной мельницы. Но, скажу я вам, это такое приятное ощущение… – он украдкой вытер слезинку, набежавшую в уголке глаза. – Простите, соринка в глаз попала. Так вот, когда мне исполнилось шестнадцать лет, я уже был умелым лучником и грамотным воином, на ваш манер, я стал рыцарем. Отец поручил мне командовать своей легкой конницей. И вот, однажды, к нашему городку стали прибывать толпы беженцев. Много повозок, запряженных волами и лошадьми, тащили добро и пожитки всех местных жителей. Вы не поверите, даже дикие лесные племена, язык которых отдаленно напоминает венгерский, правда, уже испорченный, и те примчались к нам и стали молить о спасении. Мой отец, прекрасно помня Калку, отправился в Булгар со всем отрядом, правда, не очень большим, всадников четыреста, не больше, правда, все в броне. Меня же, как своего единственного сына, братья мои умерли в младенчестве, а старшую сестру выдали замуж и отправили куда-то далеко на северо-запад Руси, отец назначил командиром обороны городка. Он вверил мне всех легких конников, да ополченцев, большинство из которых были забитые крестьяне, да лучники из диких племен мокши и мордвы, которым я, по чести сказать, не доверял.