Книга Альбигойский Крест. На Тулузу!, страница 62 – Виктор Бушмин

— Кого я упустил? Ну-ка, давай, толком рассказывай. Не пыхти, как жеребец стоялый!..

Гуго перевел дыхание и выпалил:

— Сеньор! Там был виконт де Сен-Жиль! Я его сразу признал по шеврону, который шел поверху отцовского герба!..

— Ай-ай! Какая беда! – Притворно расстроился барон де Марли. – Вот, собака! Убег! Ускользнул, как угорь из рук! Вот, беда-то, какая!.. – тут, он не удержался и стал весело смеяться, оглашая холм своим трубным смехом.

Гуго обиделся, когда понял, что Бушар его разыграл. Он посмотрел на барона серьезным взглядом и тихо произнес дрожащими губами:

— Вот, значит, вы как, мессир де Марли! А я к вам, как к отцу…

Бушар понял, что хватил лишку своими шутками, подошел к молодому рыцарю и обнял его:

— Ладно! Не обижайся на меня! Ну, таков я, черт меня побери! Ой! Прости Господи…

Он выразительно посмотрел на Гуго и оба они засмеялись, радуясь первой и легкой победе, украшенной веселой шуткой и невинным розыгрышем.

Тулуза. Шато-Нарбоннез. Дворец графа. Вечер того же дня.

Граф де Сен-Жиль громко барабанил пальцами по столешнице, изредка вскидывая голову по направлению к дверям своей комнаты. Его сын – молодой виконт Раймон нервно расхаживал по комнате, меряя ее своими длинными ногами и бряцая шпорами по каменным плитам пола, украшенного цветной мозаикой. Отец поднял глаза и громко сказал:

— Виконт! Присядь! У меня, и так голова кругом идет, а тут еще и родной сын гремит шпорами…

Сын вскинул голову и бросил резкий взгляд в сторону отца, но сдержался и спокойно сел в соседнее кресло. Он уставился в резной потолок, пытаясь отвлечься разглядыванием диковинных драконов, украшавших стропила потолка, но, покачал головой, и сказал:

— Отец! Мне уже давно хотелось поговорить с вами… – Граф повернул седеющую голову и пристально посмотрел на сына. Виконт расценил его взгляд как приглашение к продолжению беседы, нервно улыбнулся и, опершись руками на рукоять меча, заговорил. – Отец, меня беспокоит ваше неопределенное положение, которого вы с упорством придерживаетесь все эти годы… – Граф удивленно вскинул брови, прислушиваясь к словам сына. – Лично я считаю, что нам пора покончить с половинчатой жизнью и угодливостью перед папой Римским, который, по чести говоря, кроме орд крестоносцев и унижений, доставленных вам и всему нашему роду, ничем не помог. Нам пора открыто порвать с католичеством и обратить свой взор к монсеньору Жильберу де Кастру. Только его воины и вера, исповедуемая всем народом Окситании, смогут помочь нам сохранить престол и очистить домен от всякого сброда, прикрывающегося Крестом Господним…

Раймон-старший тяжело вздохнул, как-то грустно улыбнулся и посмотрел на сына, еле слышно шевеля губами:

— Слава Господу, что нас никто не слышит. Забудь, сын мой, обо всем, что ты сейчас с горяча наговорил мне в этой комнате. – Он выразительно посмотрел по сторонам. – Молись, чтобы твои слова умерли в этой комнате, а не вырвались и не долетели до Рима. Тогда, не только нам, но и всей Окситании придет один большой и кровавый конец! Тысячи костров украсят наши владения, людей охватит страх и, прежде всего, ненависть. – Он повысил голос. – Ненависть, сын мой, прежде всего, будет направлена на нас! Забудь об этом бреде, как о страшном сне…

В это время двери комнаты с шумом открылись, и к ним буквально влетел рыцарь Пьер-Бертран де Лескюр, вернувшийся из разведки от крепости Базьеж. Он склонил колено и произнес: