Книга Альбигойский Крест. На Тулузу!, страница 104 – Виктор Бушмин

Граф резким рывком распахнул двери спальни: прохладный воздух коридора немного освежил его своим дуновением. Раймон потряс седеющими волосами, тяжело вздохнул и, набрав как можно больше воздуха в легкие, крикнул слуг, заметавшихся по этажам дворца, словно перепуганные зайцы при виде ястреба, внезапно выныривающего из-за тучи и пикирующего на освещенный солнцем луг. Граф немного поежился и плотнее закутался в теплый халат, огляделся по сторонам и неспешной походкой направился в сторону большой дворцовой залы. Он раскрыл тяжелые двери и, словно крадучись, заглянул туда, поймав себя на мысли, что он ходит по своему родовому дворцу, как какой-нибудь ночной вор.

Внезапно, граф услышал за своей спиной громкие шаги, похожие на топот нескольких бегущих человек. Раймон резко развернулся и посмотрел в сторону, откуда шел звук: четверо слуг с факелами в руках спешили к нему.

— А-а-а, вот и вы, бездельники, – хмуро произнес он, окидывая заспанные лица своих слуг, – наконец-то…

— Простите, хозяин, замешкались малость… – слуги прятали свои встревоженные лица и отводили глаза. – Сеньор виконт, понимаете, уже встал и приказал нам вооружать его к поединку…

Раймон внезапно вспомнил, что именно сегодня истекли те несколько дней, данные герольдами крестоносцев на приготовление к смертельному поединку. Он покачал головой, прикусил нижнюю губу и отослал слуг обратно к своему сыну, приказав им направить к нему его оруженосцев и конюших. Когда они, облегченно вздохнув, убежали, оставив его наедине со своими мыслями, Раймон тяжело вздохнул и, понуро опустив голову, пошел в спальню.

Сегодняшний день должен был решить очень многое, расставить точки в этой, как казалось графу, слишком затянувшейся истории, конца и края которой не было видно…

— Combat a l′outrance… –с какой-то злостью и, одновременно, обреченностью в голосе произнес он, опускаясь на край постели, – черт бы их всех побрал… – Раймон уставился в окно, робко освещаемое лучами восходящего осеннего солнца. Перед ним пролетела вся его беспутная, скомканная и, словно нелепая шутка, жизнь. – Доигрался…. Теперь пора платить по счетам… – Старый граф присел на край постели. Ему, почему-то, вспомнился вчерашний разговор, состоявшийся у него в комнате с сыном.

Молодой виконт Раймон, также, как и отец, принял вызов на смертельный поединок, глубоко всадив свой меч в щит сенешаля де Леви. Отец, удивившись и испугавшись, посмотрел на него, но решился заговорить только тогда, когда смог остаться с виконтом наедине.

Раймон-младший нервничал, хотя и старался не показывать этого. Отец прочитал неуверенность, которая ледяной искоркой сверкнула в глазах его сына.

— Зачем?.. – глядя в глаза виконту, спросил отец. – Тебе, что, мало моих мучений?..

— Нет. – Холодно и неожиданно резко ответил юноша. Его руки, сжатые в кулаки, побелели. – Мне самому надоело все это. – Он вздохнул и добавил. – Хуже горькой редьки…

— Это не твоя война… – попытался урезонить его Раймон-старший.

— А чья, отец? – С надрывом в голосе спросил его сын. – Твоя? – Он отрицательно покачал головой, обжигая пристальным взглядом старого графа. – Катаров? – Виконт кисло ухмыльнулся. – Им, в сущности, все равно. Я видел их равнодушные лица и кислые физиономии, когда ты повелел им, единственный раз в жизни, направить свои части для обороны Тулузы. Они, отец, заботятся только о своем благополучии, только и всего! Зато! Зато, я видел, как скривились, озлобились и, одновременно, побледнели их морды, когда все услышали о сожжении Сен-Феликс! Боже мой! Какая, право, трагедия! – Виконт засмеялся. Его смех был какой-то напряженный, нервный. – Я просто радовался, когда увидел, как они расстроились! Первый раз, отец! Они поняли горечь потерь, горечь смертей, разорений и убытков!!!