Книга Альбигойский Крест. Сенешаль Каркассона, страница 53 – Виктор Бушмин

— Да, ты что?.. – удивился де Марли. – Вот, скотина!..

— Тише, Бушар, умоляю тебя… – Ги снова посмотрел по сторонам. Ничего подозрительного, кроме, пожалуй, местных женщин, подумал он. – Так вот, если я дам вам приказ о выступлении куда-либо, вы обязаны, сеньоры, поймите меня правильно, хранить молчание и объявить отряду только тогда, когда никого из посторонних лиц рядом с вами не будет. Враг замечется, станет раскрываться и наделает кучу ошибок, по которым мы и вычислим предателя. Каждый раз, когда вы будете уезжать, мы станем придумывать ложный маршрут, который и расскажем кому-нибудь из местных.

— А-а-а! Значит, это местные жители? – Произнес Жильбер де Клэр. – То-то они мне сразу не понравились, хотя, женщины, надо сказать по правде, весьма недурны и аппетитны!..

— Мессир Жильбер, уверяю вас, что плоть вы свою еще натешите так, что вам придется буквально прятаться от этих знойных созданий… – усмехнулся Ги де Леви.

— Да это я так, к слову, сказал… – пожал плечами Жильбер.

Ги подозвал их к себе и тихо произнес:

— Я не исключаю того, что предателем может быть кто-нибудь из наших франков! Его могли подкупить, запугать, влюбить в себя, в конце концов!..

Он сделал знак рукой, чтобы они расходились, повернулся и пошел к дому, в котором его оруженосцы уже заканчивали обустройство квартиры сенешаля.

Каркассон. 5 июня 1221 года.

Ги де Леви провел четыре дня в постоянных смотрах и маневрах рыцарских и пехотных частей небольшой армии крестоносцев, находившихся в его распоряжении в Каркассоне. Со стороны могло показаться, что недалекий маршал-солдафон впустую гоняет отряды, изматывая коней и людей под жаркими лучами южно-французского солнца.

Но, на самом деле, Ги оценивал реальную готовность и выучку вверенных ему людей. Как и следовало ожидать, за маневрами его небольшой армии пристально следили горожане, зеваки из числа купцов и заезжие крестьяне, привозившие продукты на рынки крепости. Это нисколько не удивило маршала, наоборот, он понял, что среди толпы зевак вряд ли будет настоящий резидент агентуры катаров, хотя, он мог удовлетворить свое праздное любопытство и понаблюдать за маневрами.

Маршал критически оценил состояние и выучку рыцарства и пехотинцев графа Амори, но, как следовало из его богатой военной практики, не бывает плохих солдат, бывают бездарные командиры. Он разбил рыцарей графа Амори на две части, командовать которыми он поручил мессирам де Марли и де Клэр.

«Эти рыцари знают, как приводить в чувство своих людей…» – решил маршал.

Стрелков и пехотинцев он придал своим ленным отрядам, десятники и сотники быстро разобрали пополнение и с увлечением занялись муштрой стонущего с непривычки воинства.

За эти дни маршал-сенешаль провел несколько совещаний, на которые он приглашал графа Амори и епископа Ги, в эти моменты совещания принимали абсолютно абстрактные формы и превращались в длинную череду взаимных комплиментов и воспоминаний о покойном графе Симоне, сдабриваемые фразами: «Эх, граф Симон сделал бы так…», или «граф Симон предпринял бы…».

Амори вздыхал и, все больше и больше погружался в тоску, отказываясь от реального управления владениями. Ему казалось, что все пропало, мир рушится на его глазах, и от былого радужного счастья обладания большими владениями остались жалкие осколки, которые таяли и исчезали на глазах, словно лед весной.