Книга Проклятие Гийома Завоевателя, страница 198 – Виктор Бушмин

— Андре! Не нравится мне все это. Ох, как не нравится, – сказал Годфруа графу де Йорк, ехавшему рядом с ним.

— Да ладно, тебе, де Леви, – усмехнулся граф, – ерунда все это! Найдем мы сокровища, не найдем, какая разница! Зато весело и с приключениями проведем время! Будет потом, что внукам и слугам рассказывать, когда стариками станем.

— Это хорошо, если станем… – ответил Годфруа,– а, если нет?

Граф перекрестился, потом посмотрел на него с укоризной:

— Годфруа! Ты пойми меня правильно. Мне надоели, прежде всего, эти слухи о язычниках и прочей гадости, разжившейся в моих владениях! В конце концов, я сам вознагражу всех твоих воинов! Надо только проверить, правда, это, или нет. А, уж если найдем сокровища! Тогда, просто нет слов….

Отряд поехал немного веселее. Кони спокойно бежали по ровной дорожке. Чудный, напоённый ароматами вереска и лесных трав, воздух был свеж. Рыцари весело переговаривались и шутили между собой. Ничто не предвещало беды. Годфруа понемногу начал успокаиваться, ему даже стало несколько стыдно за свою излишнюю осторожность, которую многие, но, прежде всего, граф де Йорк, могли посчитать трусостью. Конюшие, ехавшие в хвосте колонны рыцарей, затянули какую-то веселую франкскую народную песню, которую через мгновение подхватил весь отряд. Де Леви громко подтянул песню вместе с остальными и окончательно успокоился.

Чем дальше от замка на северо-запад, тем места, окружающие отряд, становились все угрюмее и одичалее. Сухие, погнутые ветрами и морозами суровых прошлых зим деревья, пожухлые на пронизывающих ветром холмах можжевельник и остальные мелкие кустарники, вперемежку с камнями, принесенными на эти холмистые равнины в древние времена ледниками, все, казалось, пыталось отговорить рыцарей от своего похода.

Остатки старых строений, полуразрушенные веками и непогодой, безлюдные пустоши, малозаметные дороги, вернее сказать, поросшие колючим кустарником тропинки, вот все, что встречалось на пути отряду. Ночные привалы становились неприятными из-за постоянного воя волков, собиравшихся стаями и круживших во мраке ночи вокруг лагеря. Их внезапный, леденящий душу вой, не раз вызывал неприятный холодок и мурашки, ползущие по спине.

Редкие деревни, попадавшиеся на пути следования отряда, жители, населявшие их, казалось, имели какой-то нелюдимый и несколько диковатый вид. Низкие, словно вросшие в землю, домишки, окруженные невысокими каменными заборами, редкие деревья. Но, что самое удивительное, практически полное отсутствие в здешних местах церквей или, хотя бы, какого-то подобия приходской жизни. Только изредка, некоторым из воинов отряда казалось, что кто-то или что-то наблюдает за ними.

Крестьяне испуганно жались по своим домам, падали на землю перед проезжавшими спутниками графа де Йорка и де Леви. Но, их, почти волчьи взгляды, косо бросаемые из-под низко опущенных голов, словно хотели пожрать воинов. Годфруа передернул плечами при мысли об этом. На все расспросы они лишь мычали что-то невразумительное в ответ. Сведений от них было мало.

— Верно, ты рассказывал, Андре, – промолвил он, проехав одну из последних деревенек. – Тут, правда, какие-то удивительно странные жители. У нас, в милой Франции, таких, пожалуй, не сыщешь…

— Да я и сам, сначала, не верил в эти глупые россказни. Считал их наследием прошлого, думал, что саксы просто пытаются привирать, чтобы мы не лазили в глубь этих земель и дали бы им возможность жить, как им заблагорассудится, – ответил де Йорк, непонятно для чего вдруг взявшийся поправлять кольчужное оплечье своего шлема.