Книга Проклятие Гийома Завоевателя, страница 119 – Виктор Бушмин

— Спасибо, что доверяешь моему вкусу! – Возгордился Лузиньян, и они пошли собираться в дорогу.

Но, Годфруа де Леви внезапно передумал и решил немного схитрить:

— Знаешь, родственник! Сделаем мы лучше так: я поеду один, а ты пока тут займешься общей организацией работ. Встретимся через неделю в Париже, в Сите. Мне как раз с недельку понадобится времени, чтобы растормошить местных евреев, у которых мои денежки лежат.

Лузиньян сделал такое недовольно-кислое лицо, словно съел недозрелую сливу, и произнес:

— Да черт с тобой! Ты вообще взял, да и навесил на меня все свои дела! Конечно!.. Я родственник, вот мною и можно помыкать…

— Ладно, не дуйся! Приедешь через недельку, мы с тобой погуляем, как следует, почудим напоследок! Все-таки, конец моей холостяцкой жизни, а? – Решил немного успокоить его де Леви.

Глаза Лузиньяна заискрились. Он ухмыльнулся и ответил:

— Конец холостяцкой жизни, говоришь?.. Ладно! Я тебе покажу, как надо гулять по-настоящему! Мы с тобой так отметим, что весь Париж, нет! Вся Франция потом будут вспоминать, как де Леви прощался со своей свободой!

Он весело засмеялся. Годфруа посмотрел на него с интересом. Больше всего его поражало в Лузиньяне вот такая, резкая смена настроения. В одно мгновение он мог быть брюзгой, скупердяем, а через мгновение преобразиться так, что с трудом верилось. Вот и сейчас, настроение его менялось, будто флюгер при изменчивом ветре. Такая бесшабашная простота, удаль и отвага каким-то немыслимым и непостижимым для ума образом уживались в нем.

Годфруа приказал слугам спешно собираться в Париж.

В ночь он уехал, оставив Лузиньяна «на хозяйстве» в замке, не забыв, правда, попросить шателена Шарля Мрачного немного «присмотреть» за ним. Так, от греха подальше…

Дорога на Париж. 2 июня 1102 года.

Лошади несли Годфруа и его свиту в Париж, как на крыльях. Его мечта, воплотившись в реальность, немного пугала де Леви. Больше всего на свете он боялся, что, получив землю в лен, он отдалится от принца Людовика. Ведь теперь у него разом появилось много новых забот, а, с учетом будущей свадьбы…

Годфруа встряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. Ярко светила луна, озарявшая мерцающим светом узкую, петляющую по лесу, дорогу, бросая причудливые тени на лица его спутников. Он вздохнул, и пришпорил коня. Годфруа не терпелось скорее увидеть Людовика, снова оказаться среди своих верных боевых товарищей.

«Как там мессир Антуан? Уже почти целую вечность его не видел, не слышал его брюзжания и ворчания на всех и вся. Первым делом приглашу его на свою свадьбу! Старик будет рад за меня. Если бы не его слова, придавшие мне уверенности и оптимизма…» – думал Годфруа.

Отряд только под утро расположился на небольшой отдых. Две лошади требовали спешной перековки подков, иначе их можно было потерять. Они расположились на окраине небольшой деревушки, рядом с кузницей. Слуги и оруженосцы быстро расстелили скатерть и стали готовить нехитрый обед. Годфруа и его рыцари расселись в кружок вокруг костра. Каждый рыцарь перевернул свой щит и, поставив его на импровизированные козлы, сделал из него некоторое подобие стола. Гладкая деревянная поверхность обратной стороны щита, как нельзя, кстати, подходила для этих целей. Слуги быстро сварили и пожарили на костре мясо, купленное в деревне. Рыцари, ловко пользуясь кинжалами и небольшими ножами, вилок в то время не было и в помине, о тарелках обще молчу, разделывали горячие куски дымящегося мяса на своих щитах, обильно поливая его сливовым соусом. Вино, как один из атрибутов рыцарского походного застолья, лилось, хотя и не рекой, но в достаточном количестве.