Книга Пророчество Гийома Завоевателя, страница 103 – Виктор Бушмин

Заодно укрепим свои позиции в самом графстве и городах. – Предложил, скромно опустив глаза, тихим голосом Сугерий.

— Сеньоры присутствующие, коли нам необходимо закрепляться в провинциях, ослабляя местных владетелей и перетягивая города на нашу сторону, лучше и удобней, чем Овернь и Бургундия не будет мест. Герцога Бургундии мы еще крепче привяжем к короне, если ослабим его власть в городах провинции. Они сами, со временем, станут обращаться к нашей помощи в вопросах наведения порядка. Города же станут тем самым поводком, с помощью которого мы попробуем сделать более покладистыми наших славных герцогов. – Высказал свои мысли советник Мишель де Немур, владеющий многими землями в Бургундии и Оверни, но бывший, прежде всего французом и верной слугой короля, а уже магнатом и владетелем потом. – Лучше всего начать с пары походов по отдаленным провинциям и нескольких «возмездий» вокруг королевского домена и в нем самом.

— Жало, что у нас мало сил, чтобы разделаться с графами Эблем II де Руси и Робертом III, графом де Мёлан, разошедшимися от безнаказанности к северу от Парижа, – добавил настоятель Гуго Сен-Виктор. – Но я надеюсь, что со временем принц сможет найти на них управу.

— Ну, сеньоры члены Малого Совета, на том и решим. Первым делом укрепимся в Понтье, выход к морю и укрепление власти рядом с Нормандией нам не помешает. Оттуда скорым переходом в Ланнуа, в гости к «прелюбезнейшему» мессиру де Марль и его «распрекраснейшей» семейке. «Пройдитесь» так, чтобы камня на камне от его замков не осталось. Земли, Людовик, изымете в пользу короны в качестве покрытия издержек армии и судопроизводства, а также убытков безвинно пострадавших. Вернем мы им или нет их потерянное добро, дело долгое и канительное, а угодья нам не помешают, надо ведь и о вассалах своих принцу задумываться, чтобы было потом, с кем воевать против других врагов короны. И, напоследок, к кузену нашему в Бургундию… – Подвел итог совещания Филипп. Он прошелся по комнате, разминая затекшие ноги, обернулся:

— Если все пройдет гладко и останутся силы и желание, можно и в Овернь, там сами сориентируетесь у местного епископа, кто ему более всего насолить успел. Только не лезь, прошу тебя, сынок одновременно на двух или трёх сеньоров в одной местности. Неравен час, они объединятся и натворят беду какую-нибудь с тобой или с кем из епископов. Папа Римский меня тогда живого похоронит и отдаст корону какому-нибудь уроду, не приведи Господь, – король перекрестился, – типа покойного Гильома Завоевателя, такого же деятельного авантюриста. С богом, сын мой Людовик. Собирай армию, небольшую, но мобильную и шуструю. Бери всю свою молодежь, произведи несколько оруженосцев из средних и мелких родов в рыцари, они тебе голыми руками стены у врагов разберут, и в поход. Как раз, после Светлого Христова Воскресенья и начнешь…

Окрыленный и благословленный отцом, принц, не мешкая, приступил к формированию отрядов. Затраты оказались довольно внушительными. Так, экипировка одного конного арбалетчика принца обходилась в целых 4 турских ливра. Цифра довольно существенная по тому времени, а включала она шлем-шапель, короткую кольчугу с капюшоном-хауберком, стеганый подкольчужный камзол «гамбезон» или «пурпуэн», сапоги и перчатки из воловьей кожи, арбалет с комплектом в 50 стрел различного назначения, включая зажигательные стрелы, большой щит-павез для укрытия при стрельбе, короткий меч и средний топор. Две лошади, включая вьючную лошадь, стоили 1 турский ливр. Экипировка рыцаря была дороже, но эти издержки несли сами дворяне, сюзерен же оплачивал только нахождение в его войске, начиная с сорок первого дня, включая сборы. Людовик и его, ставший уже незаменимым советником и консультантом, Сугерий рассчитали, что экономичнее использовать небольшие отряды своих вассалов, рассчитывая преимущественно на однощитовых рыцарей, да младших отпрысков родовитой знати, пришедших служить принцу, в надежде обзавестись ленным владением. Эта категория требовала незначительных затрат на содержание, но предусматривала будущие награждения землями, которых у Капетингов было недостаточно, разве только за счет нарушителей законов и притеснителей. Но этот первый поход был пробным и испытательным, от него зависел весь дальнейший или успех, или провал.