Книга Маршал веры. Книга вторая, страница 32 – Виктор Бушмин

Жильбер смотрел в небо:

— Боже, даже ворон нет!

Он безумно хотел кушать, бросить все и уехать к себе в замки Англии, но верность присяге, данной им королю Жану, не позволяла ему сдаться.

Особенно, какому-то безродному наемнику. Сейчас, правда, он видел в низине и палатки французских рыцарей. Они приехали недавно.

Изредка, если ветер менял свое направление, до него и его воинов доносились ароматы кухни французов. Сильнее всех сводил с ума запах мяса, вареного или жареного!

— Проклятый Кадок! – Вырвалось из уст Жильбера, – расставил на столбах соколов и кречетов, отпугивающих любых птиц! Даже воронье не может подлететь к замку…

Ламбер де Кадок безо всякой охоты осаждал замок несколько месяцев. Когда он узнал, что никаких богатств в замке нет и в помине, он приказал блокировать его со всех сторон, и… стал рыбачить, охотиться и заниматься чем угодно, только не войной. Нормандская кампания обогатила этого наемника на службе у короля Франции.

Филипп, конечно, не любил таких, как Кадок. Но ему был необходим такой наемник, чтобы бороться с наемниками короля Жана и нагонять ужас на упертых нормандцев, хранящих верность своему герцогу Жану.

Кадок, как и Меркадье, стал одним из «пионеров» системного, если можно так назвать, наемничества.

Войны средневековья толкали прогресс вперед, который проявлялся в улучшении средств нападения и защиты.

Стали широко и повсеместно применяться арбалеты и иные механические устройства убийства. Метательные машины становились все разрушительнее и, так сказать, утонченнее. Все это стало приводить к увеличению смертей и травматизма среди воинов.

Разложение же феодальной системы практически по всей Европе вместе с развитием и ускорением денежного оборота, давало сеньорам все больше и больше возможности откупиться от исполнения своих прямых военных обязанностей.

Рыцарство не собиралось рисковать лишний раз своими жизнями, сражаясь с себе подобными.

Конечно, крестовые походы и прочие акции, направленные против иноверцев или еретиков, были совершенно иным делом.

Это были, прежде всего, богоугодные и «очистительные» мероприятия, позволявшие грешникам искупать грехи и попадать в рай.

Церковь, все больше и сильнее вторгаясь в светскую жизнь рыцарства, накладывало жесткие табу на междоусобицы и войны между католиками. Этими действиями, казалось бы, направленными во благо рыцарству и народам Европы, церковь подталкивала развитие наемничества, появлению «службы за плату» даже среди благородного рыцарства. Церковь наложила руку даже на святыни рыцарства. Посвящение молодого дворянина в рыцари становилось все помпезнее и, как следствие, дороже.

Стали появляться благородные профессиональные воины, избегавшие (из-за дороговизны) процедуры посвящения в рыцари. Армию наемников, до этого в основном низкого происхождения или бастардов, стали пополнять «благородные оруженосцы», «феодальные конные сержанты», «кутилье», «экюйе» и «дамуазо», на которых уже не так давили рыцарские каноны и ограничения.

Развитие ремесел и, прежде всего, военных ремесел давало в руки простолюдинов и горожан опасные и совершенные орудия убийств. Теперь можно было убить, кого угодно и как угодно, без необходимости смотреть врагу в глаза.

Смерти среди благородных рыцарей от арбалетных болтов, камней требюше, камнеметов и мангонелл, становились все чаще.