Книга Виолетта, страница 127 – Лей Гринвуд

— Однажды я уже наблюдала женщину в таком же состоянии.

— И что же произошло?

— Она настояла на том, чтобы рожать дома, как делала это и раньше.

— Женщина умерла?

Виолетта кивнула. Джефф глубоко задумался, уставившись в пространство. Признаться, Виолетта чувствовала себя очень неловко, не зная, что делать дальше: то ли молчать, то ли заговорить с ним, то ли просто уйти. Ей казалось, что она обременяет Джеффа своим присутствием.

Правда, уходить Виолетте совсем не хотелось. Она так мечтала опять увидеться с Джеффом, узнать, как обстоят у него дела, даже если он и забыл о ней.

Джефф выглядел каким-то измученным, словно за последние полчаса израсходовал все свои жизненные силы. Его явно что-то беспокоило. Виолетте хотелось сказать Джеффу что-нибудь успокаивающее, разделить с ним беспокойство, но вряд ли она имела на это право.

— Простите, — наконец проговорил Джефф. — Вам нужно вернуться в школу прямо сейчас?

— Нет, если необходимо, я могу подождать несколько минут.

— Не возражаете, если мы пройдемся пешком? Признаться, Виолетте не очень-то этого хотелось. До школы было недалеко, но погода стояла на редкость холодная, хотя снег еще не покрыл землю.

— Нет, не возражаю.

— Конечно, вам не хочется. Сегодня на улице не жарко.

— У меня теплое пальто и перчатки. Виолетте хотелось ударить себя за эти слова. Сейчас она напоминала тех безмозглых женщин, готовых пожертвовать своим здоровьем только ради того, чтобы провести пять минут с красивым мужчиной. А между тем этот красавец вполне может выдать какую-нибудь грубость еще до того, как они выйдут на улицу.

Джефф и Виолетта молча оделись, затем Джефф запер дверь, и они спустились вниз. Пятнадцатая улица оказалась совершенно пустынной, лишь газовые фонари слабо мерцали в темноте. Каждый их шаг отдавался гулким эхом.

Из расположенного за углом салуна донеслись звуки музыки и громкие голоса, но Виолетта и Джефф ни на что не обращали внимания. Спасаясь от холода, Виолетта лишь подняла воротник и засунула руки поглубже в карманы пальто.

— Вам когда-нибудь бывало стыдно за сказанное вами? — вдруг спросил Джефф.

— Довольно часто, — ответила Виолетта. — Я редко думаю, прежде чем сказать. Однако даже когда думаю, бывает, говорю совсем не то, что нужно.

— А я никогда не думаю, а если и думаю, то только о том, как побольнее задеть людей.

— Да, вы порой грубы, — согласилась Виолетта. — Но, полагаю, вы вовсе не ставите перед собой цель обидеть кого-либо.

— Нет, именно ставлю, — возразил Джефф. — Например, я делал все возможное, чтобы Джордж расстался с Розой. А после того, как они поженились, я даже поставил брата перед выбором: или она, или я.

Виолетта вспомнила Розу и удивилась, что существуют люди, которые не восхищаются ею.

— Мне казалось, Розу все любят.

— Я никак не мог забыть, что ее отец был офицером Союзной армии.

— Как могло случиться, что…

— Так же плохо я относился и к Ферн, — не слушая Виолетту, продолжал Джефф. — Я не давал себе забыть, что ее отец был партизаном, или осуждал Ферн за то, что она иногда носит брюки. Виолетту вдруг осенило.

— Вы чувствуете себя виноватым?

— Когда вы сказали, что Ферн может умереть, во мне вдруг все перевернулось, — еще больше нахмурился Джефф. — Ферн всегда была хорошей женой Мэдисону. Вряд ли кому-нибудь другому удалось бы справиться с его ужасным характером. Она рожала ему сыновей, хотя с самого начала боялась того, что происходит сейчас. Ферн прекрасно воспитывает мальчиков, и хозяйство у нее в полном порядке. Она всегда делала все возможное для счастья своей семьи. Если Ферн умрет, с ней уйдет очень много хорошего. А я никогда не говорил ей об этом. И она до сих пор считает, что я ненавижу ее.