Книга Очаровательный повеса, страница 82 – Элизабет Хойт

Слава богу, ничего не произошло. Собака, которую она так боялась, оказалась кроткой как ягненок и даже позволила голубке свободно разгуливать по своему боку. Когда голубке взбрело в голову выклевать крошки из ее шерсти, она и ухом не повела.

Эва долго стояла рядом с клеткой и счастливо улыбалась, а потом решила чем-нибудь заняться – например, нарисовать купидона, приняв за модель Ребекку Мейкпис с очаровательными круглыми щечками и милыми кудряшками.

Сделав набросок, Эва раскрыла акварельные краски, смочила кисть, аккуратно обмакнула в красно-коричневый цвет и приступила к работе.

Время прошло незаметно, и когда Эва в следующий раз подняла голову, сквозь оконные занавески проникал утренний свет. Дав уже успела склевать несколько зернышек на полу своей клетки, а в дверях стоял Жан-Мари с очень серьезной физиономией.

— Ты в порядке, малышка?

— Да, все хорошо.

Эва обмакнула кисть в прелестный небесно-голубой цвет, но тут заметила, что рука ее дрожит, и аккуратно вытерла кисть.

Жан-Мари тоже это заметил, и Эва обратила внимание, что он уже очень давно не был таким грустным.

— Я… мне снился сон, – сказала она, не глядя на него.

Она слышала, как он прошел в гостиную.

— Надеюсь, хороший? Не о том ли симпатичном владельце парка? А может, наоборот, он сделал что-то неприемлемое?

— Нет-нет, что ты! – Она удивленно подняла голову. – Аса Мейкпис настоящий джентльмен.

Ну, может, не совсем… но во всяком случае он не сделал ей ничего плохого. А ведь именно это имел в виду Жан-Мари, не так ли?

— Тогда в чем же дело, милая? – спросил участливо он. – Тебе не снились кошмары уже по меньшей мере три года.

— Ты ведешь счет моим кошмарам? – удивилась Эва.

— В том числе.

Вдруг ее осенило. Она нахмурилась и посмотрела на опаловое колечко на пальце.

— Ты сообщал Вэлу о моих кошмарах?

Он пожал плечами, но взгляд его был тяжелым.

— Это тоже моя обязанность.

Эва отвела глаза, почувствовав себя обиженной.

— То есть герцог думает, что его сестра сошла с ума?

— Вовсе нет: просто знает, что ты порой плохо себя чувствует или боишься. Герцог, может быть, это и не показывает, но очень беспокоится о тебе и хочет, чтобы ты была счастлива.

Счастлива, она? Разве это возможно?

Эва закрыла глаза. Как же она устала, смертельно устала бояться.

Ощутив вдруг внезапный прилив энергии, она резко встала.

— Давай отправимся в «Хартс-Фолли». Я еще не закончила проверку счетов, а Виолетта сказала, что сегодня будет репетировать. Арию Ла Венециано нельзя пропустить.

На черном лице появилась широкая белозубая улыбка.

— Согласен! Лично я не пропустил бы ее за все сокровища мира.

Эва тоже улыбнулась.

— Тогда я пойду мыться и одеваться.

Так и получилось, что Эва и Жан-Мари приехали в театр почти раньше всех. У задней калитки они встретили охранника, и еще двух – у дверей театра. Их поставили после обрушения сцены. Войдя внутрь, Эва с удивлением увидела мистера Фогеля и архитектора Маклиша, которые о чем-то шептались.

Они быстро разошлись, едва завидев ее, причем Маклиш приветливо поздоровался, а Фогель лишь коротко кивнул.

Еще через несколько минут Эва, к своему неудовольствию, обнаружила, что Аса не запер дверь кабинета.

— Зачем, – возмутилась она, – ставить на дверь замок, если им не пользоваться?