Книга Очаровательный повеса, страница 54 – Элизабет Хойт

Эва молча кивнула.

— Но это вовсе не значит… – Он машинально протянул к ней руку, но тут же отдернул.

Эва с сожалением заметила, что он не может просто дотронуться до нее, как до любой другой женщины, а он отвел глаза.

— Я никогда не причиню тебе боли, Эва: ни тебе, ни любой другой женщине.

— Я знаю, – прошептала она, глядя на его руку, которая мгновение назад была протянута к ней, а теперь лежала у него на колене: большая, мужская, с царапинами на загорелой коже, – и вдруг почувствовала такую тоску, что захотелось плакать. – Я знаю, но это неважно. Хотел ты причинить мне боль или нет, хороший ты или плохой, я не смогу вынести близости мужчины, и это невозможно излечить.

Выражение его лица осталось прежним, но Эва видела, как рука, лежавшая на колене, сжалась в кулак так сильно, что побелели костяшки пальцев.

— Я больше не прикоснусь к тебе без разрешения, обещаю.

Она вскинула брови и резко заявила:

— Моего разрешения не будет. Никогда.

Аса кивнул, до странности официально, словно ему бросили перчатку.

— А также не стану обнимать и тем более целовать, если ты сама этого не захочешь.

Эва нахмурилась, пожала плечами и принялась за свое любимое блюдо – тушеный чернослив.

Тесс всегда добавляла туда бренди, и, почувствовав характерный привкус на языке, Эва с удовольствием съела все до последней ягоды.

Мистер Мейкпис терпеливо дождался, когда она закончит, и заговорил:

— Жан-Мари сказал, что я могу спросить у тебя, какова причина твоих страхов.

Эва всполошилась, и Аса поспешил ее успокоить:

— Будет лучше, если ты сама расскажешь, если захочешь. Я не буду тебя торопить.

— Спасибо.

Неожиданно Эва почувствовала себя лучше. Она может ничего не говорить и продолжать делать вид, что с ней все в порядке. Ему вовсе не обязательно знать, что случилось, к тому же это уже не имеет значения. Она живет так уже десять лет, и проживет до самой смерти.

Эва поставила на поднос пустую чашку и сложила руки на коленях.

— Как чувствуют себя пострадавшие девушки?

Аса, похоже, тоже обрадовался смене темы разговора.

— У Полли и Сары всего по несколько шишек – крепкие у них головы. Доктор сказал, что пару дней отдохнут – и будут как новенькие. Что касается Деборы, я организовал отправку ее тела домой и передал приличную сумму для пристойных похорон.

Эва кивнула.

— А как же Полли и Сара справятся одни?

— Я нанял для них сиделку. – Уголок его рта дернулся. – Разумеется, на деньги Монтгомери. Похороны Деборы – тоже за его счет. Как ты думаешь, он не будет против?

— Вот уж не знаю… – вздохнула Эва. – Но поскольку он поручил управление финансами мне, я вправе расходовать их так, как считаю нужным. Полли и Сара не получили бы ранения, и Дебора была бы жива, если бы не танцевали на этой сцене.

— Совершенно верно! – улыбнулся Аса, и Эва почувствовала себя на вершине блаженства.

Похоже, этот ужасный человек все знал и понимал. Откинувшись на спинку дивана и устроившись в самой удобной позе, как сытый лев, он спросил:

— У тебя альбом с собой?

— Конечно, – ответила Эва, немного удивившись. – А что?

— Раз уж я все равно здесь, мог бы и попозировать.

Она хотела было выпалить полдюжины возражений, но передумала: дело в том, что ей хотелось его рисовать.

Кроме того, это было ее условие, разве нет?