Книга Очаровательный повеса, страница 43 – Элизабет Хойт

Аса неожиданно остановился, прищурился, взглянул на Эву, потом на Виолетту.

— Что-то случилось?

— Ничего, дорогой. – Виолетта встала и чмокнула его в щеку. – Пойдем прогуляемся в саду. У меня есть вопросы, касающиеся оперы.

— О, нет необходимости уходить из-за меня, – поспешно сказала Эва, которой надо было восстановить присутствие духа. – Оставайтесь здесь, а прогуляюсь в саду я.

Виолетта заулыбалась.

— Спасибо, дорогая. Я не задержу его надолго.

Жан-Мари страдальчески вздохнул, но последовал за хозяйкой. В коридоре за сценой музыка слышалась куда громче, чем в кабинете.

Эва обернулась к Жану-Мари.

— Давай посмотрим репетицию.

Телохранитель улыбнулся, и они подошли к краю сцены со стороны кулисы.

Музыканты действительно репетировали, но не только они. Полли и еще полдюжины других танцовщиц порхали по сцене в тончайших, словно паутинки, костюмах. Поскольку авансцена имела форму полумесяца, выдававшегося в зрительный зал, они видели танцоров сзади. Когда подпрыгивали, танцоры попадали в ярчайшие лучи света, и казалось, что они летают над огнем. Эва была так зачарована великолепным зрелищем, что досмотрела репетицию до самого конца.

Мистер Фогель что-то крикнул оркестру, и танцоры собрались на главной части сцены. Полли увидела Эву и отчаянно замахала ей.

— Мне кажется, она хочет что-то тебе сказать, – весело заявил Жан-Мари. – Я останусь здесь, на случай если у нее какой-то личный вопрос.

— Скорее всего она просто хочет поблагодарить меня за то, что я позволила привести ребенка в театр.

Эве было интересно посмотреть со сцены в зал, и она вышла из-за кулисы.

— Мисс Динвуди! – позвала ее Полли. – Идите сюда, я познакомлю вас с друзьями.

Эва улыбнулась и направилась к середине сцены, где стояли танцовщицы, и вдруг услышала какой-то странный звук, следом за ним раздался оглушительный треск.

Целое мгновение ничего не происходило. А потом все рухнуло.

Аса бросился к сцене еще до того, как услышал треск. Коридоры за сценой, как рабочая часть театра, куда никогда не заходили зрители, были узкие и плохо освещались. Он сделал резкий поворот, выбежал к краю сцены и сразу увидел несколько танцовщиц, которые в панике метались от кулисы к кулисе.

Сцена была завалена грудой обломков, над которыми еще не осела пыль, а оркестранты, репетировавшие в яме, в шоке – кто все еще сидя, а кто стоя – прижимали к себе инструменты.

Пока Аса в ужасе обозревал разрушения, Жан-Мари оперся окровавленными ладонями на обломки, с трудом выбрался наружу и прохрипел:

— Эва… Она там.

Аса быстро окинул взглядом тех, кто остался снаружи, но даже раньше, чем убедился, что Эвы среди них нет, сердце подсказало ему правду.

«Боже мой! Она там, под обломками».

Той ночью королевская стража пришла за Дав. Ее увели в самую чащу леса, где стояла ветхая избушка. Внутри горели свечи, и пламя их отражалось на кроваво-красных стенах. Король сидел за столом, его огромный живот едва помещался на коленях. На столе стояла бутылка вина и лежала буханка хлеба. Стражники ушли, оставив девушку наедине с отцом. Дав присела в глубоком реверансе.

«Ваше величество…»

Грохот собрал огромную толпу: прибежали садовники, кровельщики, музыканты и прочий театральный люд.

— Надо расчистить завал! – крикнул Аса, схватив самую большую доску и отбросив ее в сторону. Мысль об Эве, одной, под грудой строительного мусора, возможно, раненой, сжимала сердце холодными щупальцами страха. – Ты видел ее? – обратился он к Жану-Мари, ни на минуту не прекращая работу. – Она жива?