Книга Очаровательный повеса, страница 126 – Элизабет Хойт

— Тогда отправляйся с ней.

— Я не могу оставить парк.

— Значит, тебе придется уступить ее какому-нибудь лягушатнику, – заявил Кон и продолжил совершенно серьезно: – Брат, не будь идиотом! Эта женщина стоит сотни парков, пусть даже таких великолепных. Бери то, что хочешь, пока не поздно.

Аса вздохнул, неожиданно почувствовав бесконечную усталость.

— Хочу и могу не одно и то же, и рано или поздно каждый понимает это.

Оставив Конкорда, он направился к Эве.

Та весело смеялась, что-то обсуждая с Роуз, но когда он подошел, стала серьезной и спросила у собеседницы:

— Не возражаешь, если я на несколько минут тебя оставлю? Хочу попрощаться с твоим деверем перед отъездом.

Эва привезла Роуз и Конкорда в своем экипаже, и, естественно, намеревалась отвезти их домой – без Асы. Он собирался провести ночь в «Хартс-Фолли» во избежание чего-то непредвиденного, дождаться, пока парк не покинут последние гости.

Это же дело всей его жизни, разве нет?

— Я так рада за тебя! – серьезно сказала Эва. – Ты проделал большую работу, и парк получился на славу.

— Спасибо, – буркнул Аса и отвел взгляд. Она не сказала, когда уезжает: возможно, еще не скоро, – но сцена смахивала на прощальную. – Ты уже купила билет?

Объяснять, какой билет он имеет в виду, не понадобилось.

— Нет еще. Завтра, наверное.

— Так скоро? – вырвалось у Асы.

— Да. – Она опустила глаза. – Жаль, что Жан-Мари и Тесс возвращаются в деревню, где она выросла: собираются открыть таверну на паях с братом Тесс.

— То есть ты едешь без лакея?

Эва пожала плечами.

— Руфь с радостью составит мне компанию, и еще я подумываю взять с собой Боба, лакея из Гермес-Хауса.

— Тебе же нужен телохранитель! – встревожился Аса.

— Разве? – улыбнулась Эва. – Думаю, что уже нет.

— Все равно: будь осторожна.

— Обязательно. – Она коснулась кончиками пальцев его щеки. – Доброй ночи, Аса Мейкпис.

Он наклонился, коснулся губами ее щеки, резко развернулся и ушел.

Перед тем как войти в театр, Аса окинул последним взглядом веселых смеющихся гостей, Эву, в глазах которой отражались фейерверки, и свой парк, залитый лунным светом и мерцающими разноцветными огнями.

В гримерных слышались голоса нескольких танцовщиц и актрис, которые переодевались и возбужденно обсуждали открытие.

Его театр и его парк – и он сам – имели большой чертов успех, а где успех, там и деньги, и это не могло не радовать.

Аса распахнул дверь своего кабинета, устроился за столом и тут услышал странный звук. Оглядевшись, по другую сторону стола, в углублении, которое соорудил для себя Генри, в куче старых костюмов, сидела голубка и моргала глазками-бусинками.

— Как, черт возьми, ты сюда попала? – удивился Аса. – Впрочем, это не имеет значения. Она уезжает, подруга. Хотя, думаю, узнав, что ты вернулась, она возьмет тебя с собой, и останусь здесь только я.

В столе у него всегда хранилось вино. Он достал бутылку, вытащил пробку зубами и, усевшись поудобнее, закинув ноги на стол, прямо из горлышка выпил за свой чертов успех.

Где-то хлопнула дверь, снаружи слышались голоса и смех, треск фейерверков, а в театре он, похоже, остался один.

Вино оказалось полным дерьмом: кислятина, – и пить расхотелось.

Аса вдруг подумал, что Конкорд, которого он всегда считал индюком и пустозвоном, на сей раз был прав: он действительно идиот.