Книга Мое любимое чудовище, страница 46 – Элизабет Хойт

Вместе с Мобри и Тейтом Аполлон учился в школе, а Смизерс был каким-то дальним родственником Тейта. Все они были веселые парни, с которыми здорово было пить всю ночь напролет. А потом он проснулся, и явь оказалась ужаснее самого кошмарного сна.

Аполлон заморгал, стараясь избавиться от образов и кошмарных воспоминаний, и посмотрел на Тревельона. Тот тоже не спускал с него глаз: спина прямая, выражение лица мрачное и решительное.

— Эту несправедливость необходимо исправить, и сделать это должен я. Мы вместе найдем настоящего убийцу.

Аполлон улыбнулся, хотя и невесело, взял карандаш и начал писать, причем из-за бурлящих в нем эмоций карандаш проткнул бумагу в нескольких местах: «Как? Я провел в сумасшедшем доме четыре года, и за это время никто не усомнился в моей вине. Вы и сами считали меня виновным, когда напали на меня всего несколько минут назад. Где вы отыщете того — или тех, — кто на самом деле совершил преступление?»

Прочитав написанное, Тревельон сухо поправил его:

— Вообще-то это вы на меня напали.

Фыркнув, Аполлон отмахнулся и написал: «Разве ваше начальство не возмутится, если вы будете тратить на поиски служебное время?»

Лицо капитана стало непроницаемым.

— Я уволился со службы.

Аполлон изумленно посмотрел на него. Даже в своем ничем не примечательном черном одеянии Тревельон выглядел военным, офицером. Взглянув на его ногу, он задался вопросом, где и как капитан получил это ранение. Насколько ему помнилось, в то ужасное утро Тревельон не хромал. Поскольку его не покидало ощущение, что расспросы будут неуместны, он написал: «Но мне все равно хотелось бы узнать, как вы собираетесь искать настоящего убийцу. Ведь прошло столько лет».

Тревельон посмотрел на него.

— У вас есть какие-то идеи, подозрения относительно того, кто мог убить ваших друзей?

Аполлон прищурился. Вообще-то он провел немало времени в поисках ответа на этот вопрос, но все же с осторожностью написал: «Забрали наши кошельки».

— Большую сумму?

Аполлон скривил губы. «Только не у меня. Я заплатил за комнату и вино. Полагаю, у остальных оставалось не больше гинеи-двух. У Тейта были с собой довольно дорогие золотые часы покойного отца. Их тоже забрали».

— Не слишком богатая добыча, — тихо произнес Тревельон.

«И за меньшее убивали».

— Это верно, — согласился капитан, — но не так методично. — Он с минуту смотрел в пустоту, рассеянно потирая икру, но потом взгляд его сфокусировался. — Кто были эти убитые? Я запамятовал.

Аполлон перечислил имена, и Тревельон уточнил.

— Насколько хорошо вы их знали?

«Мы общались, вместе выпивали, но особенно близки не были. А со Смизерсом я и вовсе познакомился как раз в тот вечер».

И тем не менее мальчишеское лицо Уильяма отпечаталось в памяти Аполлона навечно.

— Из каких они семей? Может, имели врагов?

Аполлон пожал плечами. «Мобри был третьим сыном барона. Ему прочили карьеру церковнослужителя. Насколько я помню, Тейта сделал своим наследником его дядя, и он должен был получить от него приличную сумму. Во всяком случае, такие слухи ходили в школе. А уж насколько они правдивы, не знаю. У Смизерса, как мне показалось, вообще не было гроша за душой, но одет он был вполне прилично. Что касается врагов, тут мне сказать нечего — не знаю».

Тревельон внимательно прочитал написанное, потом поднял глаза и решительно спросил: