Книга Дражайший плут, страница 25 – Элизабет Хойт

— Я почти каждый вечер встречаюсь с его светлостью и докладываю о своей работе.

— И что же?

Он спокойно встретил ее взгляд.

— Его светлость знает о моих опасениях, однако в данный момент их не разделяет.

Она отвернулась, кусая губу.

— Она ненавидит все это, знаете ли, то есть Феба. — Она указала на пистолеты на его груди. — Разумеется, вы сами понимаете: вас не назовешь непонятливым.

Тревельон ждал, немного озадаченный. Конечно, ему было известно, что леди Фебе не нравится, что ее охраняют: в самый первый день его работы леди прямо заявила, что ненавидит ограничения, которыми брат осложнил ее жизнь, — но он не допустит, чтобы неудовольствие подопечной отвлекло от исполнения долга.

Пусть ненавидит его, если хочет: лишь бы была в безопасности.

Герцогиня вздохнула.

— Если я надавлю на Максимуса, он, возможно, ограничит ее передвижения еще больше, и я не знаю — клянусь, действительно не знаю, — что она тогда сделает. Феба несчастна, хотя хорошо это скрывает. Не хочу, чтобы ее положение стало еще печальнее.

— Ваша светлость, — тихо сказал Тревельон, — пока я рядом, я сделаю все возможное, чтобы с леди ничего не случилось.

Голос герцогини вдруг сделался громче.

— Я не сомневаюсь, капитан Тревельон.

— Артемида? — позвала Феба, спускаясь по лестнице.

— Да. — Герцогиня быстро пересекла холл. — Я только что беседовала с капитаном Тревельоном.

Феба приняла руку ее светлости, и они направились к двери.

— Вы уже здесь, капитан?

Он кивнул, хотя она, конечно, не могла видеть.

— Вы говорили, что хотите выехать в два пополудни.

Она сморщила носик.

— Вы всегда поразительно пунктуальны. Не уверена, что это слишком хорошее качество.

— Уверяю вас, миледи, никакого отношения к моим личным качествам это служба не имеет.

— Гм. — Феба повернулась к невестке и раскинула руки. — Что скажешь о моем новом платье?

Платье, зеленое с голубым, с желтой нижней юбкой, придавало рыжеватый оттенок каштановым волосам леди Фебы. Если бы вопрос был адресован капитану, он бы сказал, что она прекрасна. Впрочем, она всегда прекрасна — в любом платье.

Только его никто не спрашивал.

К ступенькам подкатила карета, и Тревельон вышел вперед, чтобы подать подопечной руку.

— Ваша карета подана, миледи.

— Куда едешь? — спросила герцогиня.

— Мисс Динвуди пригласила меня на заседание небольшого кружка ее друзей поговорить о театре.

Брови ее светлости поползли вверх.

— Мисс Динвуди, та, что из нашего клуба?

— Да. — Феба улыбнулась невестке, и ее взгляд промахнулся лишь на пару-тройку дюймов. — Она кажется несколько замкнутой, однако мне понравилась.

— Мне тоже, — задумчиво произнесла герцогиня.

— Артемида?

Ее светлость покачала головой.

— Просто… мне кажется несколько странным, что леди Кэр так ничего и не сказала о семье мисс Динвуди.

— Я тоже заметила, — призналась Феба, — но подумала, что мы порой напрасно судим людей по их предкам. Может, лучше не знать, откуда она родом?

В душе Тревельона вдруг прозвенел тревожный звонок.

— Как же тогда судить о человеке, миледи?

Она обернулась на его голос, но ее чудесные ореховые глаза смотрели в никуда.

— Может, просто взглянуть на него повнимательнее? Как себя ведет? Что говорит? Как относится к окружающим?

Она слишком молода, не ведает жизненных невзгод.