Книга Дражайший плут, страница 124 – Элизабет Хойт

Задумавшись, Тревельон смотрел в окно. Сейчас они ехали гораздо быстрее, поскольку больше не нужно было скрываться и пробираться окольными путями. К тому же можно было менять лошадей на постоялых дворах, поэтому Рид их не жалел.

Письмо Уэйкфилда огорчило: в нем герцог не сообщил ни имени похитителя, ни даже способа его обнаружения и задержания.

Тревельон нахмурился, качая головой. Дело казалось ему незаконченным. Возможно, он успокоится, когда лично расспросит герцога. Не далее как завтра они будут в Лондоне, и тогда… он вручит леди Фебу ее брату, а на его голову обрушится праведный гнев герцога.

Боже правый, он поставил себе невыполнимую задачу.

Феба пробормотала что-то, зевнула и позвала его:

— Джеймс?

— Я здесь, — поспешил он успокоить ее.

— Долго нам ехать до остановки на ночь? — спросила Феба, откидываясь на спинку сиденья.

Тревельон сверился по солнцу.

— Еще несколько часов.

Феба молча кивнула, а Джеймс вдруг спросил:

— Могу ли навещать вас в Лондоне… если вы этого, конечно, хотите?

Ослепительная улыбка озарила лицо Фебы.

— Я была бы только счастлива.

Он невольно ответил ей улыбкой, хоть она и не могла ее видеть, а Феба подразнила:

— А как же, капитан Тревельон, герцог Уэйкфилд? Вам не кажется, что нужно спросить его разрешения?

— Мне показалось важным заручиться вашим согласием, прежде чем забираться в логово ко льву.

— Очень разумно с вашей стороны. — Феба кивнула и опять зевнула. — Ах ты боже мой, как же я хочу спать! Ну почему в этой карете такие жесткие подушки?

— Это мы сейчас исправим. — Джеймс пересел к ней и предложил: — Обопритесь на мое плечо.

— Гм… — пробормотала она сонно. — Тоже не очень-то мягко, но хотя бы удобно.

И Тревельон подумал, что это можно счесть за комплимент.

Наконец-то добрались до постоялого двора. Целый день сидеть, оказывается, очень утомительно. Феба вышла из кареты и незаметно потянулась.

Здесь оказалось ничуть не лучше, чем в той гостинице, где они останавливались вчера вечером: полно народу, во дворе пахнет лошадьми и навозом, а внутри стоит теплый аромат готовящегося ужина. Они уселись друг напротив друга за очередной видавший виды деревянный стол, и она подумала: «А что, если это наша последняя ночь?» Даже если Максимус позволит Джеймсу ухаживать за ней, пройдет немало времени, прежде чем они смогут остаться наедине. А потому — после того как она попробовала еще один сорт пива, после того как Тревельон убедился, что Рид удобно устроился на ночь, после того как он проводил ее в комнату и указал, где кровать и где камин, — Феба схватила его за руку и буквально потребовала:

— Любите меня! Сейчас же!

Встав на цыпочки, она заставила Джеймса пригнуть голову и впилась в его губы сокрушительным поцелуем. За последнюю неделю у Фебы прибавилось опыта по этой части, но такие поцелуи были отнюдь не изысканным удовольствием, а скорее признаком отчаяния.

«Что, если это наша последняя ночь?… Наша последняя ночь?… Последняя?…»

Эта страшная мысль никак не желала покидать ее голову. Каким-то образом они потеряли счет времени, а теперь вдруг вернулись к действительности. Она не была к этому готова: сама мысль расстаться с Тревельоном казалась ей невыносимой. Лондон, Максимус… не хотелось даже думать, что ждет ее по возвращении.