Книга Викинг и дева в огне, страница 31 – Галина Емельянова

Волхв держал его над костром и одобрительно кивал головой. Потом подошел к варягу ближе. Теперь Северин разглядел его лицо: сухощавое, мертво — бледное. Ноздри вывернуты наружу. Глаза колдуна вдруг засветились зелеными искрами, как у рассвирепевшей кошки. У воина закружилась голова. Затошнило.

— Хороший меч, что за знаки на нём? — спросил волхв, но голос его звучал в голове Северина и он понимал, что колдун говорит.

— Это защитные руны и клеймо мастера, Франк Ульфберт из Рейна.

— Нам нужен вождь, наш погиб в бою с воями князя, еще до твоего прихода в эти земли. Ты храбрый воин, поможешь нам вернуть наши земли.

— Нет,

— Конечно, сначала ты должен покориться Велесу, и Перуну, они будут отныне охранять тебя в битве.

— Я принял в свое сердце Христа.

— Глупый свей. — Колдун взял во вторую руку посох, и ударил им Северина по плечу. Металлический набалдашник пребольно впился в плечо.

— Мы властители этих земель. Вы даже не смогли понять, что вокруг вас в лесу — чудь. Мои воины видели, как ты прославлял Одина, и проводил обряд с сердцем. Так вы, свеи, забираете чужую силу?

— Верую в единого бога — Христа. — Северин плюнул под ноги колдуну.

— Ну и что? Ты предал Одина, предашь и этого Бога. Разве может он вот сейчас, здесь под землей убить тебя или спасти? А мой может.

— Твои боги алчут крови, а Иисус любит всех

— Да? И потому, ты даже в нужник ходишь с мечом?!

Люди в белых одеждах засмеялись. У многих из них глаза или веки тоже засветились зеленым огнем. Жуть. Может, кого другого и испугали бы такие лики, но Северин, живший с наставником в лесу, иногда находил такие грибы, что светились в темноте, и пачкали руки, которые потом тоже светились. От них никакого вреда. Вот если бы их съесть, тогда конечно. Многие воины, чтобы достичь силы Одина в бою ели плохие грибы.

У варяга нестерпимо заболела голова. Волхв подошел ближе. Северину показалось, что будто кто — то неведомый проникает в его внутренности, вытесняя самого Северина, скручивает его душу в узел. И он уже и не он, а неведомое нечто. Просто сосуд для чужой враждебной силы.

Вот когда он по нстоящему испугался. Никогда не увидит божий свет, не будет у него ни будущего, ни настоящего. Он исчезнет, и все из-за этого мерзкого волхва, язычника. Больше всего варяг боялся подумать о том, что сделает в следующее мгновение. Он не знал, где же обитает душа? В голове, сердце, печени? Та, бессмертная душа, чье спасение даровал им всем Бог, отдавший за них, людей, жизнь. «Смерти нет!»— успел подумать Северин, и со всей силой ударился затылком о замершую земляную корку. И еще раз, и еще. Повезло, попался острый камень или может лед, он потерял сознание, кровь тонкой струйкой полилась за шиворот.

Волхв понял, что потерял власть над душой пленника, и над его жизнью, от негодования бросил меч варягу под ноги. Ударил посохом одного из своих людей, тот упал замертво.

В двери, дубовые и обитые железными заклепками кто — то тихо заскребся.

Его впустили.

— Зарок, там горожане идут по следу, скоро здесь будут.

— Как они нашли дорогу? — брызжа слюной, возопил колдун.

— Их ведет пес Вараввы. Я же говорил, зря вы с ним вели дела. Вор он, хоть и поклонялся Перуну.

— Кто поклонялся? Пес?! Уходим, бери факелы. Вы избранные Велесом, рубите сваи! Варяг будет вашим поводырем в рай, Ирий.