Книга Викинг и дева в огне, страница 15 – Галина Емельянова

— Тишенька, не надо! — умоляла его Васята

Тот и ответить ничего не может, в зобу дыханье сперло, но справился. Отпросился у отчима, и на речку вдвоем пошли.

— Там парни качели с перекладиной из дощечки сделали. Сегодня будем, кто дальше прыгнет бороться, — Тишка грыз пирожок принесенный подружкой.

— Я тоже хочу! — Вася так и загорелась вся.

— Тебе не можно, там все в чем мать родила, а ты девчонка, — отрок аккуратно смахнул крошки с ладони в рот. Отрицательно помотал головой. Выгоревшие на солнце длинные кудри растрепал ветер.

— Я так прыгну, в одежке! — Васа упрямо топнула босой ногой по пыльной тропинке.

Отрок остановился и вдруг толкнул девочку в грудь, да так сильно, что та упала.

— Не можно! — он сурово насупил выгоревшие брови и даже не помог боярышне подняться. Васа плакать не любила. Тихонько заскулила, жалобно так, что батюшка бы непременно бы пожалел, да и на торжище за такую вот сиротскую песню, всегда векшами одаривали бабы.

Тишка постоял, почесал затылок: «Я сам еще не умею. О прошлом годе, вершка три, не хватило, до перекладины дотянутся. Давай, как сам сумею, тебя позову. Ночью не забоишься?»

— Нет, — Васа перестала хныкать, улыбнулась так, что мальчишка, отбросив всю свою притворную суровость, улыбнулся ей в ответ.

Три ночи Васа ждала условного свиста. И наконец, дождалась. Тишка встретил ее у ворот и, взявшись за руки, дети побежали к реке.

На реке голосили лягушки, кузнечики стрекотали в траве, где-то ухала сова. Было полнолуние, по реке протянулась лунная дорожка, манит куда-то вдаль или ввысь. Может на Луну? Девочка рядом с другом не боялась ничего. Тот деловито стал объяснять, как надо прыгать.

— Ты ногу к ноге прижимай, и руки не опускай, пока в воду не попадешь, а там уж греби к берегу.

Он поднял подружку, чтобы та дотянулась до перекладины. Васа крепко ухватилась за обтесанную дощечку, и почувствовала, как ноги оторвались от земли. Тишка раскачал худенькое тельце девочки, что было сил, и она полетела.

— Отпускай! — крикнул мальчик. Васа и так бы уже руки отпустила, силы были на исходе. Но так здорово было парить в воздухе, отражаться в реке. Ладошки разжались сами, по воде разошлись круги.

Бухнулась в воду, как камень, брызги во все стороны. И благополучно пошла ко дну. Плавать она не умела. Барахталась в воде, то погружаясь с головой, то снова отталкивалась от дна. Воды она нахлебалась досыта. И страху натерпелась, на всю следующую жизнь с избытком хватит.

Тиша уже разделся и бежал в реку.

— Руками и ногами греби, ложись на воду, голову ниже! — кричал он, стремительно подплывая к барахтающейся подружке.

Наконец сама, и, не поняв как, Васа смогла по-собачьи гребя руками и ногами, выплыть к свисающим веткам ивы.

Потом они, стуча зубами, сидели на берегу, огнива у пастушка не было.

— Меня за тебя тоже бы утопли, — наконец справившись с холодом, смог проговорить Тишка.

— Нет, просто бы выпороли. Знаешь, как у батюшки конюх порет, до костей с первого удара. — Васа откашляла воду.

— Да меня бы совесть раньше замучила. Стала бы ты мне русалкой являться, манить.

— Нет, меня в русалки бы не позвали, я не лепая, — девочка грустно вздохнула.

Тишка обернулся к ней, и вдруг всхлипнул.

— Ты Васа самая лучшая, и смелая.

— Правда?!

— Вот те крест!