Книга Влад, страница 94 – Дея Нира

Платье, в котором она ужинала, было переброшено через спинку стула. Она сама оставила его здесь, когда торопилась переодеться в более удобную одежду! Елена лихорадочно все обыскала, когда в памяти мелькнула сложенная записка, осмотрела шкафчики, столы, все углы, где могло быть злосчастное свидетельство произошедшего, но тщетно. Паника и непонимание сменились накатившей злостью: она не могла придумать, что Влад вложил ей в руку то послание! Она помнила, как скользили пальцы по шероховатой поверхности бумаги, помнила его ровный, четкий почерк.

Не в состоянии ждать до утра, Елена выбежала из комнаты. Она докажет, что не безумна! Коридоры ожидаемо были тихи и пусты. Снова мелькнул знакомый гобелен, и Елене почудилось, что и всадник в тяжелых латах, и изрыгающий яд дракон внимательно, даже с насмешкой посмотрели в ее сторону. Но Елена знала: это лишь отблеск серебряных нитей и игра воображения.

«Умри, проклятый дракон!..» – вспыхнуло обрывочное воспоминание. Там, в подземелье, среди боли и хаоса, Елена слышала полный ярости вопль, звуки борьбы и надрывный хор монашеских голосов. Но чем больше она об этом думала, тем скорее видение улетучивалось, пропадая в закоулках памяти.

Библиотека оказалась пуста. Ее тишину нарушал лишь привычный ход старых часов. Елена бросила поспешный взгляд на каминную полку. Тяжелый канделябр стоял на прежнем месте, но свечи давно догорели. С сильно бьющимся сердцем она приблизилась к нише, где открывался проход в подземелье. Елена повторила все в точности, как это делал Влад. Панель так и не тронулась с места. Елена тщательно осмотрела всю нишу, ощупывая филенки, пытаясь выдвинуть их, но стена осталась неподвижной. Девушка предприняла несколько попыток выдвинуть панель на себя, даже ободрала кончики пальцев, но тщетно.

В полной растерянности Елена побледнела и отступила назад, не зная, что и думать. Кто или что смеется над ней, подвергает ее разум подобным испытаниям? И зачем? Могла ли она так ошибиться?

Остаток ночи Елена провела без сна, уставившись в полумрак, пока не рассвело. Неужели она выдумала то, что случилось ночью? И как объяснить тревожное чувство, вспыхнувшее внутри, когда днем Влад прошел мимо с поклоном, остановив на ней знакомый, столь волнующий пристальный взгляд? О чем он думал в этот миг?

Когда Елена попыталась расспросить его, намекнув, что знает одну из тайн этого дома – например, что скрывает дубовая библиотека, – Влад внимательно выслушал ее, но не поспешил признаться, что и ему что-то известно. Елену это очень смутило. Не приняла ли она его вежливость за нечто большее, как приняла вымысел за реальность? Продолжать расспрашивать Влада означало признаться в том, что ее мысли настолько поглощены им, что он является ей в подобных снах.

Еще одна мучительная загадка. Еще одно смутное видение, столь похожее на реальность. Очередной сон? Елена не могла ни с кем этим поделиться, не вызвав подозрений. И как же тяжело было осознавать, что ее безумие принимало все более причудливые формы, обрекая на вынужденное одиночество, в котором приходилось нести это тяжкое бремя.

Пристав Моэску в раздражении расхаживал перед шеренгой выстроившихся в одну линию крестьян, на чьих лицах мелькали ярость и безысходность. Он отдал самые строгие распоряжения насчет неукоснительного соблюдения порядка, но эти непокорные наглецы и не собирались уважать закон. Военные патрули неустанно совершали обходы по деревне, утром и вечером, несли ночное дежурство, но время от времени обнаруживались разрытые могилы или новые трупы.