Книга Влад, страница 83 – Дея Нира

— Я – что? – Елена с неверием посмотрела на тетю глазами, полными слез. – Как это возможно?

— Мы все были в шоке. Петру едва удалось высвободить руку, а ты вскочила, оттолкнув его с нечеловеческой силой. Ты стала кем-то еще… Это так выглядело. И тогда Влад взял тебя за плечи, что-то тихо сказал и сорвал с тебя маску. На мгновение я увидела твои глаза…

Тетя замолчала, собираясь с духом, прежде чем продолжить:

— Они были остекленевшими, зрачки исчезли. Все тело жутко исказилось, напряглось, как и лицо. Оно было другим, не принадлежало тебе. Я бы ни за что не узнала в этих искаженных чертах мою милую племянницу. Но в следующий миг ты закрыла глаза и вся обмякла. Влад подхватил тебя. Петру не мог отнести тебя в комнату, это сделал его кузен. Повторяю, мы все были страшно напуганы.

Елена слушала тетю, качая головой.

— Не могу поверить. Не могу поверить! – Она спрятала лицо в дрожащих ладонях. – О, тетя, значит, приступы снова вернулись? Но самое ужасное, что это видели все. Могу вообразить, какое я произвела впечатление… Но как же бедный Петру? – Она снова взглянула на тетю. – Он сердится? А Милица? Ах, это ужасно. Представляю, какого она мнения обо мне. Хотя, может, она и права…

— Девочка моя, не говори так. Ты разрываешь мне сердце. Это ведь не твоя вина. Ведь мы даже решили, что приступы никогда не вернутся. Последнее время они прекратились. Ума не приложу, что случилось вчера, как эта глупая игра смогла так на тебя подействовать! Ведь прежде приступы случались ночью, во время сна. А теперь что-то изменилось. А насчет Петру не переживай: врач уже осмотрел его и наложил повязку. Перелом есть, но, если руку не тревожить, кость быстро срастется.

— Кость-то срастется, но воспоминания останутся прежними, – проговорила Елена сдавленно. – А что Адриан и Кристина?

— Они всполошились не меньше. Кристина плакала и уверяла, что такого прежде ни с кем не случалось. Она чувствует себя виноватой.

Елена сжала кулаки и бессильно откинула голову назад.

— Здесь нет ничьей вины, – прошептала она, задумавшись, а потом залилась слезами, не выдержав. Тетя София крепко обняла племянницу, прижимая к себе.

— Ну будет, по́лно убиваться. Мы найдем еще хорошего врача, обещаю тебе!

«Если не будет слишком поздно», – подумала Елена, не в состоянии связно говорить.

Елена ждала встречи с Петру и одновременно боялась ее. Как и боялась увидеть обвиняющий взгляд его матери или кого-нибудь еще, но они смотрели на нее с жалостью и сочувствием. Это тоже вовсе не порадовало Елену. В их глазах она была бедняжкой, слабой девушкой, нуждающейся в поддержке и, безусловно, врачебной помощи.

Намеки Милицы стали перерастать в мягкие требования, и Петру, оставшись с Еленой наедине, пояснил:

— Прости, моя дорогая. У нас с матушкой был обстоятельный разговор. Поверь, она очень любит тебя и беспокоится о твоей судьбе. О нашей судьбе. Понимаешь, тебе необходимо пройти лечение до нашей свадьбы. Матушка хочет удостовериться, что тебе не станет хуже и что болезнь поддается лечению. Она считает… – Он замолчал, поглядывая на невесту. – Считает, что это может отразиться на наших детях.

Елена молча слушала Петру, опустив глаза, не отрывая взгляда от его поврежденной руки. Проклятые слезы опять подступали, как назло, но она изо всех сил сдерживала их. Она осторожно положила ладонь на руку жениха и выждала, прежде чем начать: