Книга Влад, страница 58 – Дея Нира

Дом на холме дремал, овеянный плотным туманом, спустившимся с гор. Стихли перешептывания прислуги, готовой вскоре подняться с рассветом, смолкли шаги в залах и анфиладах – настало время неспешно осмотреться кругом.

Над постелью со спящей девушкой зависла тень, не сводя с нее пристального, жадного взгляда, полного желания и невыразимой тоски. Елена вздрагивала, переживая тревожное сновидение. Как хотелось прогнать все преследовавшие ее волнения и сомнения, но он не смел нарушить условия договора. Она должна пережить все, что уготовано, и тогда, быть может, появится надежда. Призрак испытывал ярость и боль из-за того, что не мог рассказать Елене сам о том, что она должна знать. Ему запретили говорить что-либо, и единственным открытым путем к ее памяти были сновидения.

В роковой миг было дано обещание, вырванное из любящего сердца. И он готов был пообещать все, лишь бы ему даровали хотя бы слабую надежду искупить вину.

Пообещать реки крови и легион новых душ? Воззвать к падшим и заставить мертвецов восстать? Да пусть бы весь мир сгорел в адском пламени, пусть бы перестал существовать, если бы это вернуло утраченное.

Вернуло ее.

И вот, замирая у ее изголовья, внимая ее дыханию, он мог лишь смотреть на Елену, вынужденный хранить молчание, страдая от того, что не смеет прикоснуться к ней так, как того желает. Мечтать о любимой, когда она так близко и в то же время так далеко, – что за мука! Но мука сладкая.

Их разлученные временем и пространством души все еще испытывали на верность. Призрак был к этому готов, а она?

Ждать целую вечность и чуть было не потерять… Но ему и не обещали, что Елену будут хранить и оберегать от опасности и смерти. Значит, он постарается не сводить с нее глаз, но так, чтобы она об этом не догадалась.

По крайней мере, пока ее не одолеют сомнения насчет собственного выбора.

Елена должна выбрать сама, и, если выбор будет не в его пользу, он будет вынужден смириться с этим и наблюдать, как теряет ее, как она дает клятву верности другому, как этот человек ведет ее на брачное ложе и делает своей…

Нет! Только не это.

Он принесет в жертву еще сотни тысяч душ, если это поможет склонить чашу весов на его сторону.

— Прошу, вспомни…

Тихий стон не мог достигнуть ее слуха: Елена спала, погруженная в хаос собственных мыслей.

В то утро он чуть было не потерял ее… Ночью стригои заманили на край деревни молодую крестьянку. Призрак слышал их звериное бормотание, чувствовал их жадность и предвкушение. Стригои не слишком рассуждали о чем-либо. Они действовали как хищные животные, но угасшая человеческая память порой давала о себе знать. И тогда, кроме дикого голода, в них просыпались и другие инстинкты.

Призрак слышал каждого восставшего мертвеца в округе и мог видеть то, что видели они. Раньше создания ночи охотились по одиночке, выискивая добычу, но теперь что-то заставило их объединиться. Понаблюдав за ними, он понял, что стригои замыслили игру. Он не мешал им и лишь наблюдал с полным равнодушием к их жертвам. Интерес вызывало желание стригоев действовать вместе.

Изменилось не только это. После его пробуждения, после того, как он вернулся к жизни, теперь и они могли охотиться днем, но при одном условии: если не было яркого солнца. Они по-прежнему не переносили его лучей. Солнце угнетало их, заставляло метаться в поисках убежища, доводило до полного безумия и исступления и сжигало.