Книга Влад, страница 198 – Дея Нира

Моэску увлек ее на смятую, не заправленную постель, которую недавно покинул. Девушка, не сопротивляясь, последовала за ним. В полутьме глаза ее сияли, словно ледяные звезды. Он стонал от возбуждения, покрывая жаркими поцелуями ее плечи и полную грудь, его рука скользнула вниз, по гладкой, точно мрамор, и столь же холодной поверхности бедра.

— Я будто не ел неделю, – простонал пристав и тут же сконфуженно замолк, понимая, что произнес свою мысль вслух, но девушка звонко рассмеялась.

— Между прочим, у меня похожее ощущение, – раздался чей-то бархатный голос. Моэску, хотя и был оглушен безудержной страстью, хорошо расслышал эти слова. Сначала он не понял, откуда они взялись, но затем запрокинул голову и остолбенел второй раз за этот вечер.

На потолке расположился юноша. Он лежал, лениво раскинув руки и ноги, точно отдыхал после долгого дня. Его бледное как фарфор лицо слегка светилось в темноте, как и тонкие белые руки с длинными пальцами. Пораженный пристав отметил некоторое сходство черт у девушки и юноши: невероятную белизну кожи, алые губы, сияющие необъяснимым внутренним светом глаза.

— Что тут происходит? – вырвалось у Моэску. – Кто вы?

Множество мыслей, которые роились в его воспаленном мозгу, точно безумные, закрутились с новой силой.

На лице девушки отразилась глубокая печаль.

— Я лишь надеялась, что вы сможете помочь… Мой брат, мой бедный Адриан убит так злодейски, так предательски… – Она всхлипнула. – Теперь мне так одиноко…

Пристав отпрянул от девушки, словно она была больна чумой, наконец догадавшись:

— Госпожа Кристина? О, какой ужас… Что же вы сразу не сказали? Я бы не посмел… не позволил… Но все же – что это за фокусы?

— Никаких фокусов. Все просто, – проворковала красавица. – Мы немного голодны. А еще решили преподнести вам подарок. Я узнала, что вы, господин Моэску, не верите ни во что, кроме науки. И перед смертью мы решили просветить вас, чтобы вы не погибли, мучаясь от незнания. Это было бы очень жестоко.

Юноша молниеносно соскользнул с потолка, обрушившись на пристава, замершего с открытым ртом. В следующий миг холодная крепкая рука закрыла ему рот, чтобы заглушить испуганный вопль, а в горло, разрывая напряженные от страха мышцы, вцепились острые, безжалостные зубы. Красавица резко оголила руку содрогавшегося пристава и припала к ней с утробным урчанием, жадно глотая горячую кровь.

В то мгновение, когда они повалили и обездвижили Моэску, а жгучая боль пронзила тело, пристав с отчаянием подумал о том, что ждет его самого, когда обнаружат его обескровленный труп, а уставшие и озлобленные крестьяне поймут, что с ним стало.

Профессор Ковач поспешно шел по светлому коридору, заставленному горшками с цветами и апельсиновыми деревьями. На скамеечках вдоль стен расположились некоторые из его подопечных, читая книги. Сегодня снова стояла дождливая, довольно прохладная погода, поэтому в лечебнице царило особое оживление, так как пациенты не могли выйти, чтобы посидеть на террасе или в парке. Профессор гордился тем, чего ему удалось добиться за эти годы. Казалось, он вложил душу в предприятие всей своей жизни, и ему отчаянно хотелось помочь каждой несчастной душе, попавшей сюда. Он не стеснялся напоминать властям о необходимости достойного содержания лечебницы, тогда как о себе – никогда. Профессор вдохновлялся собственными идеалами и принципами, которые считал непоколебимыми, думая о собственном удобстве в последнюю очередь.