Книга Влад, страница 194 – Дея Нира

Спустя несколько минут Марку постучал в дверь кабинета и открыл ее, спрашивая дозволения войти. Пристав вперил в него пристальный, суровый взгляд и спросил:

— Известно ли вам, что бывает за лжесвидетельство? Напоминаю, что вы давали присягу. Вы должны говорить только правду. Итак, ответьте: что вы видели в ту ночь, когда погиб господин Адриан? Точнее, что случилось в ночь осквернения его тела? Где оно находилось сначала?

Солдат вытянулся по стойке смирно:

— Тело господина Адриана лежало в гробу в одной из комнат поместья, господин Моэску.

— Хорошо. Почему оно оказалось на террасе и как это произошло?

Тут солдат встревоженно переглянулся с Петру, но тот незаметно кивнул ему, и Марку продолжил:

— Дело в том, что господин Адриан сам поднялся из гроба. Поэтому нам пришлось ловить его.

— Когда вы поняли, что гроб пуст, вам пришло в голову, что там был живой человек?

— Никак нет, господин становой пристав.

— И почему вы так решили? Если он встал и ходил, то как он мог не быть живым?

Марку откашлялся:

— В каком-то смысле господин Адриан был живым, но душа покинула его. Ожило только тело.

— Как же это возможно? О чем вы? Или так вы описываете человека, очнувшегося от летаргического сна?

Желваки пристава так и заходили ходуном. Он едва сдерживал себя. Солдат, конечно, это заметил.

— Никак нет. Простите, господин Моэску. Но вы велели говорить правду. Господин Адриан не впадал в летаргический сон.

— А вы что, врач, Марку? Откуда вам знать? – Голос грозным эхом прокатился по кабинету, но солдат собрался с духом.

— Не нужно быть врачом, чтобы понять, что перед тобой – не человек.

— Бога ради! А кто? – закричал пристав, теряя терпение.

— Стригой.

Лицо Моэску приобрело непередаваемое выражение, глаза чуть не вылезли из орбит.

— Что вы сейчас сказали? Повторите-ка, – произнес он ледяным тоном, и Петру понял, как будет трудно его убедить.

— Стригой – ходячий мертвец, – бодро проговорил Марку. – Встает, чтобы пить кровь живых. Вампир, по-иному. Или упырь. Как хотите.

— Ах, вампи-и-ир? – протянул пристав, и в следующую секунду его кулак с грохотом врезался в стол с такой силой, что подпрыгнула чернильница, чудом не опрокинувшись. – Вы все за идиота меня держите? – прогремел он, багровея. – Марку, подать сегодня же рапорт. Вы будете разжалованы. О наказании вам сообщат позднее. Я вас всех излечу! – Он резко поднялся, трясясь от негодования. – Это общее помешательство должно быть остановлено любой ценой.

Петру с жалостью посмотрел на беднягу Марку, который стоял с каменным лицом, слушая, как его отчитывает начальник, но не произнес больше ни слова. Затем пристав велел солдату выйти за дверь, повернулся к Петру и покачал головой, вытирая вспотевший лоб.

— Вот чего я не ожидал, господин Синешти, так это того, что в такой тяжелый миг вы встанете на сторону этих заговорщиков, этих безумцев! Что прикажете мне с вами делать?

Петру смело встретил его сердитый взгляд:

— Делайте, что должны. У меня тоже есть обязанности.

— Безусловно! И вот что. Прошу вас не покидать поместье, пока идет разбирательство. Мне еще нужно поговорить с вами. Возможно, я приеду завтра утром, и мы обсудим, что делать дальше.

Он взялся за дверную ручку, но, помедлив, снова обернулся.

— Ведь вы могли просто оглушить господина Лагосту, – с отчаянием произнес он. – Связать, в конце концов. Но вы участвовали в убийстве, хотя и не наносили решающего удара, а теперь покрываете преступников. Как же так?