Книга Влад, страница 180 – Дея Нира

Или он и не человек вовсе?

— Дорогая моя Елена, – сказал Петру. – Теперь я смогу покинуть тебя ненадолго. Мне нужно срочно вернуться в поместье. Надеюсь, ты простишь меня.

Она встревожилась.

— Что-то случилось?

Он решил пока ничего не рассказывать невесте о своих догадках и упомянул лишь о своих переживаниях.

— В поместье остались матушка и наши друзья, – уклончиво ответил Петру. – Сама понимаешь, там сейчас неспокойно. Но как только я все выясню, то немедленно вернусь. А пока тобой займется профессор, и, конечно, тетя София будет рядом.

Елена испытала некоторое облегчение от его слов, терзаясь чувством вины. Сейчас ей было совестно смотреть в добрые глаза жениха. Может, пока он будет в отъезде, что-нибудь еще удастся прояснить.

— Мой милый ангел, – сказал он на прощание. – Береги себя. Твои молитвы будут мне утешением.

Елена чуть не разрыдалась от его слов, но сдержалась, широко улыбнувшись, когда Петру отпустил ее руку и сел в дорожный экипаж. Она едва справилась с охватившим ее отчаянием и, только когда нашла уединенное место, дала волю слезам.

Она уже давно не ангел. И ей стало горестно, что Петру верил в ее невинность, в то время как Елена предавалась мечтам о другом мужчине, думая о его объятиях. Нет, добропорядочные девушки себя так не ведут. Елена плакала больше не от того, что могла низко пасть, а потому, что могла причинить Петру боль.

Она была готова принять всю эту боль на себя, чтобы из-за нее не пришлось никому переживать.

Но потом девушка заставила себя успокоиться, чтобы никто не догадался о ее душевном смятении. Тете Софии не стоит знать, что ее мучает.

Елена внимательно прочла копии заметок профессора, и ее снова охватило тревожное чувство. Профессор уверял, что она говорила с ним в полусне и их беседа оказалась очень занимательной. Она не помнила этой беседы, но отчего-то написанное отозвалось внутри, точно в глубине души она знала, что это правда.

Страх снова вонзал в нее свои когти, ведь Елена не понимала, что было выдумкой, а что – реальностью. Что из всего этого придумал ее измученный болезнью разум? Зачем он так играл с ней?

И хотя профессор снова уверял ее, что болезнь начала поддаваться лечению, Елена вовсе так не считала, полагая, что все стало гораздо хуже.

Солнце низко стояло над горизонтом, бросая золотые лучи на склоны гор и холмов. Когда Петру различил знакомые пейзажи, на сердце у него потеплело. Мелькнули деревни с их маленькими домами и высокими крышами. Прозвучал вдали тихий звон церковного колокола, и Петру прислушался к нему, пытаясь разобрать, была ли в нем затаенная печаль.

Впрочем, он не желал сейчас думать о плохом. Елене стало значительно лучше, и ему не терпелось поведать об этом матушке.

Экипаж взмыл на крутой холм, поросший деревьями, и Петру в нетерпении выглянул наружу, наблюдая, как лошади несутся вскачь, преодолевая подъем. Конечно, они устали, но вскоре они получат свой заслуженный отдых, как и он сам.

Экипаж замедлил ход ненадолго, остановившись у ворот, и в окне мелькнуло лицо привратника. Он всегда почтительно снимал шляпу перед хозяевами, давно служа им и оберегая их покой, но теперь Петру показалось, что во взгляде преданного старого слуги он заметил испуг и обреченность. Тем не менее он подал знак рукой и спросил, не заболел ли тот. Но привратник покачал головой, горестно вздохнув.